— Они собираются воспитывать ее сами?
— Вы можете предложить что-то получше?
— Я подумала, что, возможно, у вас… — она подняла на него глаза, — я подумала, что, может быть, у вас есть собственная семья.
Он покачал головой.
— Интересно, почему вы так подумали?
— Разве это так интересно? — Она расправила плечи и постаралась, чтобы ее голос звучал спокойно и сухо. — Когда вы намерены забрать ее?
— Дела задержат меня здесь до среды. Я планирую вылететь днем.
Уэнди облизала губы.
— Можно, малышка останется у меня до вашего отъезда?
Завтра ей нужно идти в офис. Это ее последний рабочий день. Но она как-нибудь устроила бы это. Только бы он согласился. Она просто хочет провести еще один день с Рори.
С минуту Мак внимательно смотрел на нее, словно пытался угадать ее намерения, потом утвердительно кивнул.
— Спасибо. Понадобится некоторое время, чтобы собрать ее вещи. — Голос Уэнди чуть дрогнул.
— Уложите только самое необходимое. Легче купить новые вещи, чем везти все это с собой. В общем-то я не удивлюсь, если где-то пылится еще кроватка Мариссы, — вслух размышлял Берджесс. — Интересно, подумала ли об этом мама.
— Уверена, что она куда симпатичней, чем эта. — Уэнди не хотела, чтобы он уловил горечь в ее голосе, но знала, что ей не удастся скрыть ее.
Словно бы из сочувствия, Мак протянул руку, затем, так и не коснувшись Уэнди, отдернул ее. Он медленно произнес:
— Знаете, для Рори это будет нелегко. Вдруг расстаться с привычным окружением.
Слезы обожгли глаза Уэнди.
— Вы думаете, я этого не понимаю? Малышка привыкла ко мне, я для нее все с тех пор, как ей исполнилось шесть недель… — она остановилась, задыхаясь от слез.
— Мои родители приглашают вас на Рождество, чтобы помочь ей привыкнуть к новому месту.
— Как великодушно с их стороны! Полагаю, что это все равно, что захватить для Рори спасательный жилет.
Он сжал губы.
— В сущности, думаю, это действительно великодушно. Несколько месяцев вы скрывали от них внучку, у них нет причин особенно любить вас.
— Нет уж, спасибо.
Уэнди вскочила с пола. В то же мгновение и Мак был на ногах.
— Простите мою бестактность, — произнес он извиняющимся тоном. — Я знаю, как вам тяжело терять ее…
— Вы и понятия не имеете, как именно мне тяжело! Я даже сомневаюсь в вашей способности понять, что это значит — любить другого так сильно, что готов умереть за него! — Она сжала кулаки, и ногти впились ей в кожу.
— Тогда, ради Рори, вы, конечно, приедете.
А что ей оставалось? Хотя принесет ли ее поездка в Чикаго действительно пользу, или же ее присутствие только усилит напряжение и сделает ребенка несчастнее? Уэнди села и в смятении покачала головой.
Мак воспринял это как отказ.
— Или вас еще где-то ждут на Рождество? Может быть, ваша семья?