Песня Свон. Книга первая.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он долгое время сидел спокойно после того как она закончила. Пульсирование кольца убыстрялось и замедлялось во время ее рассказа.

– Карты Таро,– сказал Пол, все еще восхищаясь кольцом. – Скелет с косой это Смерть. – Он напряженно посмотрел на нее. – Вы знаете, что все это звучит как безумие, да?

– Да, понимаю. Но у меня есть шрам на том месте, где было распятие. И Арти видел, как изменилось лицо этого существа, хотя я сомневаюсь, что он подтвердит это. Он никогда с тех пор не возвращался к этому, но полагаю, что это к лучшему. И к тому же у этого кольца один выступ обломан.

– Хм–хм. Вы, случайно, не забирались в мой “Джонни Уокер”?

– Вам это лучше знать. Я знаю лишь то, что иногда я вижу какие–то вещи, когда гляжу в кольцо. Не каждый раз, но достаточно, чтобы сказать, что либо у меня чрезвычайно развито воображение, либо…

– Либо что?

– Либо,– продолжала Сестра,– для меня есть смысл иметь это кольцо. С какой стати было мне видеть Пирожкового Обжору – куклу, лежавшую посреди пустыни? Или руку, вылезающую из норы? Почему я видела стол с картами Таро? Черт, я ведь даже не знаю, что эта чертова штука означает!

– Они использовались для предсказания будущего цыганами. Или колдуньями. – Он полуулыбнулся, что сделало его почти красивым. Кольцо угасло, когда он протянул его Сестре. – Слушай, я ничего не знаю о демонах с передвигающимися по лицу глазами или о прогулках во сне, но я знаю, что эта вещь – всего лишь кусок стекла. Два месяца назад эта вещица, возможно, стоила целое состояние. – Он покачал головой. – Могу поклясться,– сказал он,– что единственная причина того, что оно оказалось у тебя, это что ты оказалась в правильном месте в правильное время. Уже одно это достаточно загадочно, не так ли?

– Но ты не веришь тому, что я сказала, да?

– Я хочу сказать, что от радиации у тебя кое–что сместилось в голове. Или, может быть, ядерный взрыв открыл крышку самого Ада, и кто тогда может сказать, что же именно произошло? – Он вернул ей кольцо, и она убрала его в сумку.

– Но все же, заботься о нем. Возможно, что это единственная прекрасная вещь, которая сохранилась.

На другом конце комнаты Арти вздрагивал и причмокивал во сне, переворачиваясь с боку на бок и снова успокаиваясь.

– У него что–то внутри не в порядке,– сказал ей Пол. – Я заметил в его кашле кровь. Я полагаю, что у него сломано одно или два ребра, возможно еще что–то повреждено. – Он пошевелил пальцами, все еще ощущая в них тепло кольца. – Мне кажется, он выглядит не слишком хорошо.

– Я знаю. Боюсь, что он мог чем–нибудь заразиться.

– Это возможно. Черт, от жизни в таких условиях вы могли бы умереть от щелчка ногтя.

– И у вас совсем нет медикаментов?

– Извините. Я использовал последний “Тайленол” примерно за три дня до взрыва бомб. Поэма, которую я писал, развалилась на кусочки.

– Так что мы будем делать, когда закончится керосин?

Пол заворчал. Он ожидал этого вопроса, и он знал, что никто не может ответить на этот ее вопрос. – Нашего запаса хватит еще на пару недель. Возможно. Куда больше меня беспокоят батарейки для радио. Когда они сядут, этих людей нужно будет как–то развлекать. Я надеюсь, мы сможем тогда придумать другую игру,– его глаза снова стали старыми. – Например, будем крутить бутылку, и на кого она укажет, тот сможет освободиться первым.

– Освободиться? Что вы имеете в виду?

– У меня есть 9–мм “Магнум” в ящике, леди,– напомнил он ей. – И коробка патронов. Я уже дважды был близок к тому, чтобы использовать их: первый раз – когда моя вторая жена оставила меня с ребенком в половину моего возраста, забрала все мои деньги, заявив моему повару, что он не стоит и двух центов, и второй раз – когда поэма, над которой я работал шесть лет, сгорела с остатками моего жилья. Это было как раз после того, как меня выпихнули из Миллерсвильского Государственного Колледжа за то, что я спал со студенткой, которая хотела получить “отлично” на выпускном экзамене по английской литературе. – Он продолжал вертеть пальцами, избегая взгляда Сестры. – Почти всю жизнь я был неудачником. И в самом деле, все, за что я когда–либо брался, превращалось в дерьмо. Так что “Магнум” ждет меня уже давно. А я все медлю.

Сестра была шокирована откровенностью Пола; он говорил о самоубийстве как о следующем этапе развития событий.

– Мой друг,– сказала она серьезно – если вы думаете, что мы совершили такой длинный путь сюда только для того, чтобы снести себе голову, то вы такой же безумный, какой я была раньше. – Она прикусила свой язык.

Теперь он с интересом посмотрел на нее.

– Так что вы собираетесь тогда делать? Куда вы собираетесь идти? Вниз, к супермаркету, за несколькими бифштексами и пивом? А как насчет госпиталя, который предотвратит смерть Арти от потери крови? На тот случай, если вы не заметили, скажу вам, что не много людей осталось там, снаружи.

– Пожалуй, я никогда не приняла бы вас за труса. Мне казалось, что у вас есть мужество, но вы, должно быть, начинены опилками.

– Лучше и не могло быть сказано.

– А что, если они захотят жить? – Сестра кивнула на спящие фигуры. – Они смотрят на вас с надеждой. Они сделают то, что вы скажите им. Так вы собираетесь им сказать, чтобы они освободились?

– Они способны решать сами. Но я спросил, куда собираетесь идти вы?

– Куда–нибудь,– сказала она и кивнула на дверь. – В мир – в то, что осталось от него, наконец. Вы же не знаете, что там, внизу, через пять–десять миль по шоссе. Там может быть какое–нибудь сохранившееся убежище или целое сообщество людей. И единственный способ выяснить это – сесть в ваш пикап–грузовик и поехать по М–80 на запад.