— Это как опьянение, — проговорила она. — Только постоянное, а не временное.
Пэквуджи уловил смысл ее слов и кивнул.
— Да, некоторые сходят с ума, — подтвердил он. — А некоторые становятся мудрыми, но шальными.
Он замолчал, долго смотрел на Сару, потом потряс головой. Саре не надо было учиться читать мысли — она и так поняла, о чем он подумал. Если они с Пэквуджи смешают кровь…
— Нет, спасибо, — сказала Сара. — Мне только этого не хватает. Я и так уже вполне созрела для психиатра.
— Останемся сердечными друзьями, — предложил Пэквуджи. — Будем родственными сердцами.
— Вот это мне больше нравится.
— Ну а теперь… ты уйдешь в тот мир?
— Думаю, да.
— И даже не попрощаешься с Рыжеволосым?
— Я полагаю, он уже знает, что я возвращаюсь к себе.
— Я подсоблю тебе, — сказал Пэквуджи. — Сам я не умею скакать из одного времени в другое, но я могу одолжить тебе свои силы, и тебе будет легче переместиться.
— Сделаешь кое-что для меня, когда я уйду отсюда? — спросила Сара.
— Что? — спросил Пэквуджи, хотя уже догадался сам.
— Стань другом Талиесину. По-моему, ему нужны верные друзья. Скажи ему, что я люблю его, и если не вернусь, то не потому, что не захотела. Но когда-нибудь, где-нибудь мы с ним обязательно встретимся.
— Я передам ему. Он тоже будет мне родственным сердцем. Ради тебя.
Они встали, и Сара впервые обратила внимание на свой наряд. «Надо было переодеться. Ну да все равно, теперь уже поздно». Она повернулась к Пэквуджи, хотела узнать, как ей надо встать, куда смотреть, и замерла. Хоночен-о-ке стоял, склонив голову, словно чутко прислушивался к чему-то, лицо у него было странное.
— Что такое? — спросила Сара, чувствуя, что надвигается что-то дурное.
— Быстро уходи отсюда!
— Да что случилось?
— Трагг-и! — воскликнул Пэквуджи, вынимая из-за пояса свисток. — Собери все свои внутренние силы! Быстрей!
Сара не могла сосредоточиться. На поляне, где раньше все дышало покоем, теперь стало гнетуще душно. На Сару снова нахлынули все страхи, сомнения и опасения, от ее отваги не осталось и следа, ей хотелось только упасть прямо там, где она стояла.
— Сара! — окликнул ее Пэквуджи.
Ее мысли коснулись его мозга, и он понял, что с ней творится.
— Я тебя перемещу! — объявил он. — Прощай!
Он встал на цыпочки и поцеловал ее в щеку. Его губы показались Саре сухими, и она почувствовала, какой жар исходит от него. Холодная, застоявшаяся в венах кровь ускорила бег. Сара глубоко втянула в себя воздух, а Пэквуджи, приложив свисток к губам, начал насвистывать мелодию, которую играл Талиесин. И наконец Сара смогла сдвинуться с места. Ее душа отозвалась музыке, и она сосредоточилась на мыслях о Доме Тэмсонов, о своей комнате, о безопасности.
— Прощай, — прошептала Сара.
Фигура Пэквуджи начала расплываться. Сара снова ощутила знакомое чувство, будто несется, вертясь, в никуда. Потом ее поглотила темнота, и она исчезла.
Пэквуджи долго стоял, глядя на то место, где только что была Сара, он встрепенулся, лишь почуяв приближение трагг. Сразу изменившись, он превратился в девушку, чьи кудри были заплетены в косы, в девушку, одетую в вышитое белое платье и длинные бежевые штаны. На пальце у девушки блестело кольцо.
Он выждал, чтобы появившиеся из леса трагг-и заметили его, и только тогда бросился в чащу. Он спокойно мог умчаться от них, но нарочно приноравливался к их шаркающей иноходи. Сбежав с холма, он повлек их за собой, устремившись к елям, притворился, что устал, но как только они приблизились, снова стремглав бросился вперед. Лишь решив, что завел трагг достаточно далеко от цели, Пэквуджи дал им настичь себя.