Байкер кивнул:
— Придется обходить нижний этаж. Наверное, этого будет достаточно.
— Но наружу никого не выставлять, — подчеркнул Джеми.
— Наружу — никого, — согласился Байкер.
Хотя рано или поздно кому-то придется выйти из Дома на разведку. У него самого не хватит терпения сидеть в Доме и ждать, что еще придумает их враг. Пусть только наступит утро, он серьезно подумает, как выяснить, что лежит за полями, окружающими Дом.
— Первая вахта моя, — сказал Такер, взглянув на часы. — Сейчас около девяти. Давайте сменять друг друга через каждые три часа.
— Дом большой, — заметил Байкер. — Может, лучше иметь по крайней мере двух дежурных — один патрулирует южное и восточное крыло, другой — северное и западное.
— Правильно, — сказал Гэннон. — Я составлю компанию инспектору.
— Ладно, а я выйду на вторую вахту, — предложил Байкер, — вместе с… — Он оглядел сидящих за столом и остановился на одном из помощников Гэннона.
— Мерсье, — подсказал Гэннон. — А Шевье с вашим Фредом могут дежурить с трех до шести, тогда мы с инспектором их сменим.
— А мы что же? — спросил Джеми.
— Вы с доком должны быть здесь, рядом с Хенгуэром, в полной боевой готовности, — объяснил Такер.
— А я? — спросил Сэм.
— Ты можешь дежурить на рассвете с Шевье и Фредом, — сказал Байкер.
После этого все долго сидели молча, глядя друг на друга, еще до конца не осознавая, что с ними произошло. Мысленно они уже приготовились к тому, что должны будут встретиться с врагом Хенгуэра, ставшего теперь и их врагом. Сейчас, когда они сидели все вместе, им легче было смириться с тем, что ирреальная опасность вдруг стала реальной. Вот позже, когда они разойдутся и одни постараются заснуть, а другие начнут расхаживать по длинным пустым коридорам, — вот тогда каждому из них придется туго.
Они оказались в ситуации, к которой нельзя было применять логические решения, в ситуации, для которой жизненный опыт каждого из них ничего не значил. Они не знали правил этой новой игры, если, конечно, такие правила вообще существуют.
— Ну что? — спросил Шевье, сойдясь с Гэнноном и Мерсье в парадном холле.
— Шел бы ты спать, — ответил Гэннон. — Тебе же досталась вахта на рассвете.
— Ну да, это ясно. — Шевье забросил в рот жвачку. — Но я не о том, Фил. Что будем делать?
— Будем играть с ними в одной команде… Что нам еще остается? Положение у нас безвыходное.
— А что скажет Уолтерс?
Гэннон пожал плечами:
— Об этом будем беспокоиться, когда и если вернемся обратно. Ну а если вернемся, схватим этого Хенгуэра и дадим деру.
— Такера оставьте мне, — заявил Мерсье.
— Да? А с чего это ты на него так взъелся?
— Ну хотя бы за то, что он угробил Сержа.
Гэннон кивнул. Он не забыл, как сам разъярился на Байкера тогда в холле, за минуту до того, как Сержа убили. Его приводило в бешенство, что непрофессионал так легко обошел его.
— Ладно, — согласился он, — уступаю тебе инспектора. А я займусь этим Байкером. — Он осклабился. — Ну а ты, Майк? Кого бы ты предпочел?
— Понимаю, что ты решил не оставлять свидетелей, — прохрипел Шевье. — А раз так, то их на всех нас хватит. Что останется, будет мое.
— Зря мы согласились ждать, — сказал Мерсье. — Они ведь считают, что до возвращения в Оттаву мы пальцем их не тронем.