Александр Михайлович присел рядом со мной и вскинул удивленно глаза.
— Вы здесь?
— Я решила узнать все как можно скорее.
— Вы плохо себя чувствуете, — он даже не спросил, а сказал, утверждая очевидное, сказал мягко, без тени привычной иронии и поправил выбившуюся прядь моих волос.
— Всего лишь замерзла. Но говорите, ради Бога, не медлите!
— Все уладилось, Анна Николаевна. Можете успокоиться! Николай остается. Хотя, сказать честно, пришлось изрядно потрудиться для этого. Полковник Валеев — настоящая сволочь. Намекает на взятку, да так, чтобы она ни на что не была похожа! Какой он полковник! Верно, ни разу и пороха не нюхал. Настоящая штабная крыса. Усики, мордочка узкая, важная. Вы не волнуйтесь, — развернулся он ко мне.
— Я должна вам быть благодарной…
— Не забывайте, что вы являетесь моей супругой, — веско ответил Александр Михайлович.
— Завтра, может быть, мы съездим к Николке?
— Непременно, — пообещал Александр Михайлович и снова погрузился в собственные мысли.
Когда уже с тортом и шампанским мы вошли домой, я слабо улыбнулась Тане, давая понять, что худшее уже позади, но внезапно остановила за рукав мужа.
— Нам надо поговорить.
— В кабинете, — понял ход моих мыслей он.
Он плотно прикрыл за собой дверь, придвинул мне кресло.
— Будьте добры, объясните мне, каким образом вы узнали о ранении Николки? — спросила я, и самой сделалось страшно.
— Я скажу вам.
Он налил себе коньяку.
— Ваш брат Николай вызвал меня на дуэль. Мальчик слышал — то ли в январе, то ли в феврале — один из наших не самых лучших разговоров, одним словом, стал свидетелем нашего семейного скандала. Ему показалось, будто я оскорбляю вас, и вот вам результат! Мною неделю назад было получено письмо от вашего брата с вызовом. Не знаю, зачем он ждал два месяца, — возможно, решался.
— Но…
— Думаете, я мог отказаться? Здесь речь шла даже не о дворянской чести, чихать я на нее хотел. Я посчитал своим долгом доказать, что Николай не единственный, кому вы небезразличны, — бросил он.
— Александр Михайлович, — прошептала я.
— Что? Что вам угодно? Или мои слова стали для вас открытием?
— Вы ведь могли… — я уже хотела было сказать «убить его», но осеклась и продолжила: — Убить друг друга.
Он сел в кресло напротив меня и взял мои руки в свои.
— Я стрелял мимо, даю вам честное слово, но сам случай вмешался сегодня утром в эту распроклятую дуэль! Николай то ли оступился, переминаясь с ноги на ногу, то ли ветка там была, то ли прошлогодняя листва… Он поскользнулся… Я не хотел бы оправдываться, но…
— Я вам верю, — тихо сказала я. — Прошу, проводите меня в комнату.
— Мы представили дуэль как упражнение в стрельбе. Тем более я — родственник Николаю.
Мы шли в мою комнату, и больше всего я боялась потерять сознание. Александр Михайлович аккуратно вел меня под руку. Он негромко говорил уже о совершенно посторонних вещах, о том, что надо бы как-нибудь выбраться в свет, съездить в театр… Или в гости — всем вместе — с Николаем!
— Хоть с барышнями пообщается, а то к ним раз в год приводят институток из Смольного! Будущие господа офицеры и танцевать толком не умеют!
Я была рада тому, что Александр Михайлович перешел на шутливый тон, не давая мне сосредоточиться. Так он и просидел со мной до позднего вечера.