— Кислота, — непонятно пробормотал он. — Надо ее смыть.
Уж не помешался ли он в самом деле? От прежнего Сенатры теперь не осталось и следа. Ларк поняла, что в нем что-то сломалось. Он израсходовал все жизненные силы. И, похоже, находится на грани безумия.
Ларк вышла из-за дерева и осторожно, так, чтобы не дай бог не испугать Сенатру, подошла к ручью, на всякий случай стараясь держать фонарь направленным вниз. Луч света запрыгал на искрящейся поверхности ручья.
— Дайте я посмотрю, — сказала она, стараясь успокоить его.
— Надо ее смыть, — снова пробормотал Сенатра.
Решив действовать, Ларк без колебаний вошла в воду. Дно было покрыто крупной галькой, которая прекрасно чувствовалась под подошвами ее туфель. Пришлось изрядно постараться, чтобы не упасть. Ледяная вода поднималась все выше.
Ручей был не широк — не более двадцати футов, и до Сенатры было всего несколько шагов. Добравшись до него, Ларк, чтобы не упасть, схватила его за руку.
— Дайте я посмотрю, Натан, — сказала она. — Осталось ли что-нибудь или вы все уже смыли.
Он медленно повернулся в ее сторону, словно просыпаясь после глубокого забытья.
— Ларк? — неуверенно проскрипел его голос словно со дна колодца.
Вся сцена напоминала ей ночной кошмар.
Пару часов назад этот человек дотронулся до ее волос с такой невыразимой нежностью и скрытой тоской, что в этот “момент истины” Ларк поняла: она готова сделать для него все, о чем он ее попросит. Но сейчас, сейчас ее внезапно озарило, и она поняла, почему он до сих пор был так ей страшен — просто этот человек способен разбить ей сердце.
— Натан, позвольте, я вас осмотрю? — попросила она.
Она схватила его за руки. Он все еще пытался стряхнуть что-то с груди, возя ладонями возле сердца. Его руки были по-прежнему словно сведены судорогой. Ларк заставила его опустить руки, и он поддался, уступил.
Она стала щупать его грудь, но под густой растительностью чувствительные кончики ее пальцев не нашли ничего похожего на ожог или раздражение. При этом она старалась не думать, что в других условиях ее движения вполне можно было бы принять за интимные ласки, но если и так, то это тоже было необходимо, чтобы привести его в чувство, вытащить из той пропасти, куда провалилось его сознание.
— Ничего страшного, — сказала она, стараясь, чтобы ее слова прозвучали как можно убедительней. — Ничего. Ни раны, ни ожога.
— Правда? — отозвался его дрожащий голос, в котором она с радостной надеждой ощутила проблеск сознания.
— Точно.
Он прерывисто вздохнул.
Ларк собиралась уже предложить ему выбираться из ручья на сушу, как вдруг его руки сомкнулись, он обнял ее, в то время как ее руки все еще покоились у него на груди.
Инструкции по самозащите не предусматривали такую ситуацию. Тем более там ничего не говорилось о том, что надо делать, если ты оказалась в обнимку с малознакомым мужчиной посреди ручья.
Ларк вздрогнула и ощутила ответную дрожь его тела.
— Дай мне до тебя дотронуться, — прошептал он. — Мне надо до тебя дотронуться.
И она, вместо того чтобы оттолкнуть его, откликнулась на его зов. Она обняла его той рукой, в которой держала фонарь, а другая заскользила по его груди и плечу.
Кончики его пальцев охватили ее затылок, и он прошептал ее имя прямо ей в ухо так, что у нее по коже побежали мурашки.
— Я не мог тебя отпустить, — снова прошептал он прямо ей в ухо. — Почему я не мог просто отпустить тебя?
В то же мгновение она поняла, что он имеет в виду не ее, вовсе не ее, Ларк, а педаль сцепления своего трактора.
— И все было бы так просто, — снова пробормотал он.
Его тело вновь затрепетало, а потом внезапно стало холодным и обмякло. Его немедленно надо было вывести на сушу.
— Натан, нам нельзя больше оставаться здесь, — мягко произнесла она, стараясь его убедить.