Похоть: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Как же так? Хейфец при мне дал ей снотворное…

— Она казалась сонной, но…

— Проклятие. Впрочем, не стоит отчаиваться, — мужчина вздохнул. — Худшее ещё впереди.

— Не говори так.

— Рамон сильно злится?

— Нет, — покачала головой женщина. — Он давно махнул на всё рукой.

— Хоть это радует, — проворчал мужчина и поднялся.

Они появились в круглой лужице фонарного света, и Хэмилтон узнал Арчибальда Тэйтона и Долорес Карвахаль. Стивен вжался в куст, и они прошли мимо.

Хэмилтон проводил их долгим взглядом. От обилия выпитого у него всё ещё кружилась голова, а теперь он почувствовал просто дурноту. Думалось с трудом, но Стивену всё же ни на минуту не показалось, что отношение Тэйтона к сестре Карвахаля было легкомысленным. Напротив, этот тяжёлый человек явно был увлечён тяжело и страстно. Значит, Тэйтон сам изменяет Галатее — с Долорес Карвахаль, при этом запирает несчастную жену и держит её на снотворном!

Страшное прозрение ударило Стивена по глазам и едва не ослепило.

Значит, Тэйтон влюблён в Долорес Карвахаль и задумал избавиться от жены. Хейфец — его сообщник. Вот почему так злился Хейфец, когда заставал его, Стивена, на третьем этаже: просто боялся, что весь их чёрный замысел может выплыть наружу. Они медленно отравляют несчастную Галатею, стремясь отправить её на тот свет. А после её смерти вдовец Тэйтон сможет жениться на Долорес. Всё просто.

Стивен знал таких, как Тэйтон, тяжеловесных спокойных мужчин, и предпочитал никогда не иметь с ними дела. Приключения и смена партнёрш претят их натуре. В каждой барышне такие видят потенциальную жену и окружают её усиленной заботой, они навязчиво внимательны, но абсолютно не умеют флиртовать, не чувствуют настроение женщины, не замечают её кокетства. Эти глупцы уверены, что главное достоинство — возвышенное отношение к женщине и предлагают своим подругам вечную любовь в скучном браке.

Мог ли такой человек постичь душу Галатеи? Мог ли он понять, какую глубину таят её чувственные порывы? Разве мог он осмыслить, что такое страсть свободной души и чего жаждет её трепетное тело? Нет, ему недоступно это понимание, и отсюда — ненависть, деланное презрение и явное пренебрежение.

Но такие люди — тяжелы и серьёзны во всем: и в чувствах, и в намерениях, особенно — в дурных. Если Тэйтон решил хладнокровно избавиться от Галатеи — он сделает это безжалостно и беспощадно, но умело и хладнокровно, сто раз всё тщательно продумав. А если принять во внимание этого дьявола-медика, злоречивого и хитроумного Мефистофеля, постоянно крутящегося рядом, то, что против такого тандема может сделать бедняжка Галатея?

Она бессильна. Разгорячённое воображение Стивена нарисовало ему хрупкие плечи и нежные запястья Галатеи, и невесть откуда на него пахнуло тем, приснопамятным ему ароматом необузданных роз, бесстыже-алых и белоснежных, чьи лепестки падали на шёлк простынь, и стебли, стебли с длинными острыми шипами тоже струили запах поцелуя, поцелуя до крови. Запах снова, истончившись терпкой зеленью и наркотическим мускусным шлейфом, возбудил его и расстроил.

Что она может сделать против таких врагов — умных, сильных, неумолимых? Она — сама нежность и слабость, томная женственность…

Высокий женский голос внезапно разорвал тишину на втором этаже, и перед Хэмилтоном промчался, тяжело дыша, какой-то мужчина. Он впотьмах заскочил к себе в спальню на первом этаже, и Стивен услышал, как в двери дважды щёлкнул замок.

Хэмилтон растерялся. Он не понял, кто кричал, и что случилось, и решил вернуться к себе. Хотелось не торопясь обдумать всё, что он сегодня понял. Улёгшись на постель, Стивен задумался. Мысли его сразу вернулись к Тэйтону и Хейфецу. Надо предупредить Галатею. Она должна знать, что задумал её супруг. Должна. Это не остановит Тэйтона, но Галатея хотя бы будет настороже.

Неожиданно дверная ручка повернулась, дверь неслышно распахнулась и на пороге спальни возникла Галатея, как прекрасное видение божественной гармонии. Волосы её были растрёпаны, глаза горели страстью.

Хэмилтон вскочил, пошатнулся, но она поддержала его и опрокинула на ложе.

И вино застолья стало вином любви, обдав пожаром его чресла. Он слизывал сладкий вкус нектара и горький вкус полыни с её боготворимых уст. Мученье и услада, питьё исцеляющее и одурманивающее, являющее выси рая и адские бездны, хмель забытья и настой всеведения — эта женщина околдовывала его. Сладостное вино её любви было виной его помешательства, но оно же всё и оправдывало…

Она показалось ему как-то особенно уязвимой в своей хрупкой, утончённой красоте, ранимой и такой нежной…

Страстная любовь глотает часы, как секунды. Оставив его, обессиленного, на ложе страсти, она исчезла. Придя в себя, он вспомнил, что не сказал Галатее об угрожавшей ей опасности: её внезапное появление и взрыв чувственности заставили его забыть обо всем.

Но теперь мысли об опасности, угрожавшей Галатее, стали навязчивыми. Он попытался уверить себя, что всё это ему могло и показаться, но сердце ныло, а воспоминание о свидании Тэйтона с Долорес Карвахаль, говорило о том, что он, бесспорно, прав в своих подозрениях. Тэйтон любит Долорес, это было бесспорно.

Через полчаса после ухода Галатеи Хэмилтон с трудом поднялся и двинулся вниз по лестнице. Он хотел найти Хейфеца и предупредить, что он всё знает, тогда трусливый жид, Стивен был уверен в этом, не осмелится на подлость. Странно, но идти было трудно: кружилась голова, и шатался пол ногами пол. Его снова сковал хмель, хоть Стивену казалось, что он давно протрезвел. Спотыкаясь и опираясь руками на стену, Хэмилтон спустился на первый этаж. Медицинский кабинет Хейфец оборудовал в крохотном закутке за боковой лестницей, которой редко кто пользовался. Сейчас там явно кто-то был: слышался разговор.

— В дни моего детства эту микстуру принимала тётушка Фима и спала, как убитая. Я сейчас приготовлю.

— Хорошо, спасибо, Дэйв. — Хэмилтон вздрогнул, услышав голос Тэйтона. — Кто там кричал внизу полчаса назад? Берта?

— Нет, я сам не понял, но не она. Я спросил, она удивилась. Карвахаль тоже удивился, говорит, это не Берта, она с ним была, рядом с мужем, когда кто-то завопил на лестнице второго этажа.

— Чёрт знает что. И эта бестия опять пропала. В комнате её нет. — Тэйтон зло рыкнул. — Ладно, приготовишь, налей в ту бутыль и принеси.

Дверь распахнулась, и Тэйтон размашистым шагом двинулся наверх. Хейфец, оставшись в кабинете, что-то торопливо смешивал в большой колбе, потом перелил желтоватый состав в бутыль из-под шотландского виски.