– Торопитесь, парни! Быстрее!
У груды металла, что когда-то была ракетой-7, нас ожидало кошмарное зрелище. Корпус был смят в гармошку, словно бумажный. Через трещины выползали окровавленные люди, взывая о помощи. Из лопнувших топливных баков доносилось громкое бульканье…
Но нет, все это случилось позже. Сейчас я был еще на борту ракеты-4, и мы еще не сели на Марс, а только подлетали к загадочной красной планете…
– Внимание, заходим на посадку…
Нет, я не хотел вновь пережить этот проклятый сон! Я орал что было мочи и отчаянно боролся с ремнями безопасности – и наконец очнулся. Оказалось, я сижу в кресле самолета и перепуганная стюардесса стоит рядом. Увидев, что я пришел в себя, она пролепетала:
– Это Омаха, сержант! Мы идем на посадку.
Глаза пассажиров были устремлены на меня, и я понял, что опять кричал во сне. Спина была мокрой, как каждую ночь в госпитале, когда я просыпался от собственных воплей.
Я дрожащими руками застегнул ремень. Пассажиры уже смотрели в иллюминаторы.
Был полдень, и горячее солнце Небраски грело мне спину, когда я достиг здания аэропорта. Мне повезло – оказалось, что автобус в Куффингтон отправляется с минуты на минуту.
Рядом со мной сел фермер – крупный парень с короткой стрижкой и мясистым лицом. Он сразу же предложил сигарету и поведал, что до Куффингтона всего несколько часов езды.
– Вы живете там? – поинтересовался он, с любопытством разглядывая мою форму.
– Нет, в Огайо, – ответил я. – Мой друг Клаймер из этих мест.
Фермер не знал его, но вспомнил, что будто бы один из городских ребят на самом деле был включен в состав Второй экспедиции.
– Да, – кивнул я. – Это и был Джим.
Он ухмыльнулся и задал мне все тот же дурацкий вопрос:
– Ну и как там, в небесах, мистер?
– Сухо, – ответил я. – Чертовски сухо. Ни капли воды.
– Я так и думал, – сказал он. – По правде говоря, у нас тоже нынче засуха будь здоров. А вот в прошлом году было отлично. В прошлом году…
Куффингтон оказался небольшим городком, окруженным золотистыми полями пшеницы, тянувшимися до самого горизонта. Центральная улица была заставлена по обеим сторонам магазинами и лавками, остальные густо заросли кустарником и больше напоминали аллеи старого парка.
Было жарко, и я не спешил покидать автостанцию. Пролистав тонкий телефонный справочник, я обнаружил три фамилии Грэхем. Первая же из них принадлежала мисс Илле Грэхем – той, которую я искал. Узнав, что с ней разговаривает по телефону друг Джима, она взволнованно воскликнула, что немедленно приедет и просит подождать.
Я стоял под навесом, смотрел на тенистую улочку, по которой запросто разгуливали индюки, и думал – вот почему Джим Клаймер был тихим и спокойным. Точно таким же, как это место.
Подъехал двухместный автомобиль, и мисс Грэхем приглашающе открыла дверцу. Она оказалась миловидной шатенкой, выглядевшей так, словно перенесла длительную болезнь.
Видимо, я тоже был не в форме, поскольку она сочувственно взглянула на меня и сказала:
– Наверное, вы очень устали с дороги, мистер Хаддон. Я чувствую угрызения совести, что не предложила остановиться у меня на день-два.
– Я в полном порядке, мисс Грэхем, – заверил я. – И очень тороплюсь домой, в Огайо, а мне надо перед этим еще побывать в паре мест…
Когда мы неспешно ехали по улицам города, я спросил, нет ли у Джима здесь других родственников.
– Увы, нет, – ответила мисс Грэхем. – Его родители погибли в автомобильной катастрофе несколько лет назад. Джим некоторое время жил с дядей на ферме в окрестностях Грандвейта, но они не поладили. Тогда Джим переехал к нам и стал работать на местной электростанции.
Свернув на соседнюю улочку, она добавила:
– Моя мама сдавала Джиму квартиру. Об этом все знают.
– Понимаю, – сказал я.