– Они забрали тебя утром, – плакала она. – Я думала, что ты больше никогда не вернешься.
– А я вернулся, чтобы остаться, – сказал он ей. – Я теперь тоже здесь на всю жизнь. – Он произнес это почти с гордостью.
– Ты получил пожизненный срок?
Он коротко рассказал ей, как было дело.
– Я не захотел возвращаться. Здесь мне больше понравилось, – закончил он.
– Ага, так ты вернулся! – это был бычий рев Хары, совсем близко от них. Аллан быстро повернулся – губы перекошены в ярости.
А Хара, ухмыляясь во всю разбитую физиономию, шел к нему и протягивал руку.
– Здорово, что ты вернулся! Ты же первый мужик, который смог меня вырубить. Ты мне нравишься, парень!
Аллан изумленно уставился на него.
– То есть как? Как я могу тебе нравиться после этого? Это же неразумно.
Его заглушил взрыв хохота собравшихся вокруг мужчин и женщин.
– Слушай, парень, ты живешь на Острове неразумия, – вопил Хара.
– Но Лита, – воскликнул Аллан. – Ты… ты с ней не будешь!
– Да успокойся ты, – усмехнулся Хара. Он кивнул, и из собравшейся толпы вышла яркая белокурая девушка. – Погляди-ка, что тут оставил тот самый флаер, что уволок тебя. И тоже пожизненно. Так что про Литу все забыто. Как только я увидал это чудо – верно, лапка?
– Забудь напрочь, – посоветовала девушка и улыбнулась Аллану. – Мы поженимся сегодня вечером.
– Поженитесь?
Хара кивнул.
– Верно. Мы тут совершаем старинные обряды. Здесь есть религиозный священник. Его сослали сюда, потому что религия тоже неразумна. Он все сделает.
Аллан Манн повернулся к девушке, которую продолжал обнимать. В мозгу его вспыхнула новая мысль.
– Лита, тогда ты и я…
Вечером, после того как состоялось двойное венчание, а вся деревня предавалась шумному и совершенно неразумному веселью, Аллан и Лита вместе с Харой и его новобрачной сидели на обрыве, на западном краю острова, и глядели на угасающие угли заката в темнеющем небе.
– Когда-нибудь, – сказал Хара, – когда нас, неразумников, станет гораздо больше, мы вернемся, возьмем весь мир и снова сделаем его неразумным, неэффективным до чертиков и – человеческим.
– Когда-нибудь… – прошептал Аллан.
Проклятая галактика
Тонкий шелест, похожий на звук рвущейся бумаги, мгновенно превратился в сотрясающий рев, от которого Гарри Адамс тут же вскочил на ноги.
Он метнулся к дверям своей хибары, а раскрыв их, увидел клинок белого пламени, отвесно рассекающий ночь, и услышал оглушительный грохот.
Потом вновь наступила тьма и тишина, но внизу, в долине, под слабым светом звезд, видны стали медленно поднимающиеся клубы дыма.
– Боже ты мой, метеорит! – воскликнул Гарри. – Прямо в руки идет! – Его глаза загорелись. – Вот это будет репортаж! «Журналист – единственный свидетель падения метеорита»!
Он схватил с полки у дверей фонарик и кинулся вниз по колдобистой тропинке, вьющейся от хибары через лес, в долину. Пятьдесят недель в году Гарри Адамс служил репортером в одной из нью-йоркских газет, славящейся раскапыванием сенсаций. Но каждое лето он уединялся в хижине на северных склонах Адирондака в Аппалачах, чтобы отмыть мозги от разной чернухи, скандалов и коррупции.
– Хорошо бы, чтоб чего-нибудь от него осталось, – бормотал он, спотыкаясь в темноте о корни. – Материала будет колонки на три.