«Не стрелять! Это не русские», – вспомнил Джонни.
Значит, объект был без пилота.
Боевые летающие машины телепортировались одновременно с танками, анализировал Джонни. Было несколько сообщений о внезапных взрывах танков и самолетов захватчиков. Причины – неизвестны.
Взрыв дыхательного газа после радиоактивного заражения, догадался Джонни.
Последнее сообщение было о слушателях Военно-Воздушной Академии, задержавших наступление танков…
На этом записи обрывались. Джонни бережно собрал листки и произнес вслух:
– Простите, что опоздал… почти на тысячу лет…
Он покинул помещение в подавленном состоянии. Из приемника послышался заботливый голос Даннелдина:
– Джонни, дружище, перестань расстраиваться и думать, как бы добыть уран! Мы нашли ядерный арсенал. Мы изучили карту, здесь все помечено. Теперь самое главное – самим не взлететь на воздух и не погубить нашу Землю.
5
Несчастье стряслось на тридцать второй день. Около полуночи Джонни проснулся от толчка. Одновременно задребезжало оборудование в Лондонском Дворце. Древнее здание стонало. Толчки продолжались еще некоторое время. Потом все успокоилось. Для Скалистых гор землетрясение – явление обычное. Джонни натянул брюки, мокасины, набросил на плечи рубаху и побежал в Империю Неустрашимых. Там горел дежурный свет. Молодой шотландец стучал по ключу коммуникационной системы, пытаясь связаться с шахтой. Радиопередатчик работал на направленном лазерном излучении в строго ограниченном диапазоне, с тем чтобы за пределами горного массива невозможно было перехватить. Лицо у парня было бледное, испуганное.
– Не отвечают, – взволнованно доложил он и стал давить на ключ с еще большим усердием. – Может быть, из-за толчков сместился приемник?
Джонни поднял по тревоге отряд спасателей. Взяли все необходимое: страховку, одеяла, стимуляторы. Погрузили в самолет и взлетели. Лица у всех напряжены. Там на шахте была смена Тора и Дуайта – всего семнадцать человек. За стеклом иллюминатора черная, как уголь, ночь. Даже звезд не видно из-за высоких плотных облаков. Лететь в горы в такое время очень опасно. На обзорном экране очерчивались неясные контуры местности. Джонни настроил резкость. Острое зрение помогло ему избежать столкновения со скалой. Он включил бортовые огни. Луч прожектора выхватил белый ледяной склон. Джонни поднял самолет выше. Он знал, что дела на шахте шли хорошо. Даже очень хорошо. До полной готовности еще далеко, но многое уже удалось сделать. Он уверенно вел машину вперед. Взглянул на экран – тот был темным. Сверился с компасом. Люди в самолете напряженно замерли. Он знал, о чем они сейчас думают. Внизу слишком близко проплыл острый пик. Где следующий?
Штурмовые винтовки, которые он поначалу забраковал, оказались добротными и очень кстати. С невероятной изобретательностью ребятам удалось перебрать боезапас. Очень осторожно они извлекли пули и отделили капсюли. Проведя тщательные эксперименты, выяснили, как заменить пистон в гильзе патрона. Сначала думали, что потребуется порох, но оказалось, капсюль-детонатор вполне справляется с задачей: пуля вылетает на большой скорости.
Джонни развернул самолет и, чтобы избежать столкновения, поднял еще выше. Однако слишком высоко забираться нельзя. Если освещение погасло, можно проскочить шахту. Кроме того, бортовые огни могут заметить с компаунд-комплекса. Значит, снижение. Опасно, но иначе нельзя.
Так вот, ребята просверлили в пулях небольшие отверстия, в самом кончике, и, надев защитные костюмы, вложили туда толченый радиоактивный порошок из ЯТО. Потом отверстия прикрыли расплавленным свинцом. Такая мера делала боезапас безвредным для человека. Зато, когда переделанная пуля попадет в цель… Ух! Попробовали на баллоне с газом – взрыв получился сильный. Потом они подточили головки у пуль и опробовали на емкости с дыхательной смесью с расстояния двухсот футов. Реакция была очень мощной. Все свободные от работы занялись заточкой. Теперь у них был неплохой запас. Сто штурмовых винтовок и пятьсот магазинов. Оружие стреляло без осечек. Разумеется, против танка или толстого пуленепробиваемого стекла купола комплекса они были бессильны, но при штурме становились смертельно опасными для психлосов, с учетом того, что в крови чудовищ тоже были частицы смеси.
Как они радовались, справившись с винтовками! Потом дошли руки и до гранатометов. Ухитрились переделать под них атомные снаряды. Теперь у них было свое бронебойное оружие. Но еще много чего предстояло переделать. Да, все шло так хорошо…
Джонни узнал внизу, на гребне, цепь кустарника. Чуть-чуть приподнял машину и сбавил скорость. Огней внизу не было. Джонни осторожно посадил машину. Все высыпали на скалу, освещая путь фонариками. Подбежав к краю обрыва, кто-то из прибывших истошно закричал:
– Джонни! Кусок скалы отвалился!
6
Опасения подтвердились. Трещина в тридцати футах от края обрыва при толчке разошлась, и громадный обломок скалы ухнул в пропасть. Склон больше не нависал над ущельем, а под небольшим углом уходил к их ногам. Внизу угадывался огромный осколок. Абсолютно белый. Ни одного вкрапления золота. Весь карман ушел!
Джонни думал о людях. Судя по всему, они не успели добраться до жилы. Значит, они где-то сейчас под ними, на глубине. Если вообще живы… Он рванулся к шахте. Хищная пропасть чернела безмолвно. Посветили фонариками.
– Подъемник! Где подъемник?
Все приспособления для спуска людей и поднятия породы исчезли. Луч заметался по шахте. Внизу тоже ничего нет. Джонни свесился вниз и разглядел крестообразные балки, поддерживавшие клеть подъемника. Там, на дне шахты, он увидел обломки клети.
– Все замолчали! Полная тишина! – потребовал он и громко крикнул вниз: – Эй! Есть кто живой? Все затаились.
– Кажется, я что-то услышал… – произнес пастор шепотом.
Джонни попробовал еще раз. Снова прислушались.
Нет, уверенности не было. Тогда он настроил радиопередатчик и повторил уже в него. Ответа нет.
– Ангус, спусти переговорное устройство вниз, в шахту.
Пока Ангус исполнял приказ, Джонни расчехлил записывающую аппаратуру. Он подобрал провод и нарастил конец. Ангус спустил переговорное устройство, Джонни подал сигнал пастору. Отверстие теперь хорошо освещалось лампами, насаженными на шесты и спущенными вниз. Рука пастора заметно дрожала, когда он брал микрофон.