– Не двигайся, стреляю!
– Животное, можешь нажать на спусковой крючок, если тебе так хочется, – пистолет заряжен холостыми патронами.
Джонни растерянно взглянул на свое оружие, глубоко втянул в себя воздух и нажал на курок… Ничего не произошло. Терл спокойно залез в карман, извлек золотую монету и подбросил ее в воздух.
– Не Кер, а я продал тебе оружие, животное.
Джонни выхватил охотничью дубинку. Лапа Терла оказалась проворнее: дуло пистолета уже смотрело в грудь человека. Потом переместилось влево, и из него вырвалось пламя.
Сзади раздалось ржание. Джонни оглянулся: одна из лошадей забилась на земле.
– Твои друзья будут следующими, – предупредил Терл.
Джонни опустил дубинку.
– Так-то лучше, – издевательски похвалил Терл. – А теперь ты поможешь мне окружить эти существа и забросить в кузов.
8
Машина мчалась на юг, увозя с собой отчаяние и страх. Вновь в ошейнике, прикованный к кабине, Джонни с болью в сердце смотрел на несчастных. У Патти кровоподтек после схватки. Сидит, как струнка, руки прикручены к бокам, спина прижата к борту. Девчушка была в шоке. Лицо ее посерело. Ей исполнилось всего восемь. У раненой лошади из правой лопатки хлестала кровь. Рана была глубокой, по краям обожжена. Кобыла лежала на боку и изредка дергала ногами. Терл просто зашвырнул ее в кузов. Джонни боялся, что она может дернуться и сломать ногу другой лошади. Это же была одна из самых первых его питомцев – Норовистая. Три лошади, в том числе и Быстроногий, были вздернуты к высокому борту и туго прикручены. Животные нервно подрагивали, косили глазами и раздували ноздри, пугаясь высоты. Крисси была привязана к другому борту, напротив Джонни. Глаза закрыты. Дыхание слабое. Сжав зубы, Джонни еле сдерживал рвущиеся из него вопросы. Теперь его собственные планы казались ничтожными. Он в душе казнил себя за медлительность. Он должен был разгадать замысел чудовища. От ненависти к психлосу ему перехватило глотку. Ресницы Крисси вздрогнули, она посмотрела на него. И увидела, что Джонни смотрит на Патти.
– Я не могла оставить ее… Она все время бежала следом… Я дважды отправляла ее назад. А потом… мы были уже слишком далеко от дома. Я побоялась…
– Постарайся успокоиться, Крисси, – сказал Джонни.
Норовистая постанывала от каждого резкого толчка.
– Я знаю, что еще было рано, – продолжала Крисси, но Быстроногий вернулся. Он пришел на равнину. Когда мужчины отправились за коровами, увидели его и Танцоршу.
Танцорша была той самой вьючной лошадью Джонни.
– У Быстроногого свежая рваная рана, наверное, напала пума. Вот я и подумала, что твоему коню удалось бежать, а тебе… Не могла я ждать, Джонни.
«Да, – подумал Тайлер, – Быстроногий мог вернуться год назад, но проходы были уже завалены снегом. Так и остался, наверное, на равнине».
– Теперь все хорошо, не волнуйся, – пытался хоть как-то привести девушку в чувство Джонни. Грузовик резко подбросило.
– Джонни, а Великая Деревня все-таки существует.
– Я знаю.
– Джонни, а это чудовище, а? – она показала головой на кабину.
– Да, Крисси. Но ты не бойся, оно не тронет.
Он готов был солгать, только бы успокоить девочек.
– Ты говоришь на его языке? У него есть свой язык? Ты выучил?
– Я почти год был его пленником.
– Что оно сделает с Патти? Со всеми нами?
– Не волнуйся, Крисси.
О боже, один ты знаешь, что может сделать с ними чудовище! Но Джонни ничего не должен говорить Крисси. И о том, что хотел бежать, тоже следует помалкивать. Да, он сам во всем виноват…
– Чудовище чего-то хочет от меня, Крисси, но я пока не знаю, чего. Я сделаю все, что оно потребует, и тогда оно нас отпустит. Оно не станет нас убивать, только запугивает, не тревожься.