Потом так же невозмутимо расстегнул кобуру, вытащил бластер и убедился, что тот установлен в режим оглушения. Спокойно, не торопясь, оценил ситуацию: кажется, ничего опасного. На Терле – ошейник с цепью, не дотянется. Замок открылся необычно легко, наверное, его хорошо смазали. Дверь распахнулась. Толпа перестала дышать. Теперь же Джонни решительно не обращал ни на кого внимания. Терл зарычал.
– Не шуми, – успокоил его Джонни. Тот сразу угомонился, отступил и привалился спиной к стене. В его янтарных зрачках горело злобное веселье.
– А-а, это ты, животное, привет!
Из толпы вырвался гневный голос:
– Он не животное!
О, Джонни и не подозревал, что пастор уже так хорошо владеет психлосским.
– Вижу, вижу… – глядя на Джонни, проговорило чудовище. – Кто это изувечил тебя? Так всегда бывает с тупицами. Как же такое произошло, крысиный мозг?
– Веди себя прилично, Терл. Как ты думаешь, зачем тебя посадили в клетку?
– О, опять этот мерзкий акцент чинко, – продолжал издеваться тот. – Мне так и не удалось выдрессировать тебя. – Он дико загоготал.
– Отвечай на вопросы, – настоятельно попросил Джонни.
– Это с какой же стати, а? Я уже… – И тут он произнес слово, которого никто прежде не слышал.
Джонни же хотел лишь одного: внимательно все осмотреть. Вполне вероятно, люди что-то упустили из виду, ведь они не знали замашек подлеца. Он обошел клетку, стараясь держаться вне досягаемости и, не спуская глаз с психлоса, заглянул в бассейн. Согнувшись, осмотрел поребрик под прутьями. Потом заметил рядом с Терлом сверток и жестом велел тому отойти в сторону и вывернуть карманы. Развернул сверток, а там – смена одежды, мятая кружка для кербано и… словарь. Словарь психлосского?! Зачем он Терлу? Джонни открыл и поискал слово, что сейчас произнес Терл. Вот оно: «Раскаиваться. Означает сожаление о неправильном поступке или поведении. Заимствовано из языка хокнеров. Принято к употреблению другими расами».
– Раскаялся? – удивленно переспросил Джонни. – Ты?
Теперь настала его очередь расхохотаться. Терл продолжал:
– Разве я не посадил тебя в клетку? Ты что же, не допускаешь мысли, что благородный психлос может испытать чувство…?
Джонни полистал словарь. «Вина. Сильное переживание в связи с недостойными поступками. Заимствовано из языка чинко. Применимо к политическим деятелям, допустившим угнетение подчиненных рас. По утверждению профессора Галса, часто употребляется аборигенами для выражения эмоций». Он захлопнул книгу.
– У тебя это тоже должно быть, животное. В конце концов, я был тебе вместо отца, а ты только и делал, что пытался лишить меня будущего. Я вообще подозреваю, что ты использовал меня в корыстных целях и…
– А про взорванный грузовик ты не забыл? – поинтересовался Джонни.
– Какой грузовик?
– Тот, самый последний.
– Ах, это… Я-то думал, ты вспомнил скрепер, который так коварно сломал и который взорвался на плато. Вы, животные, никогда не научитесь обращаться с техникой. – Он вздохнул. – Вот я перед тобой, я объект твоей мести.
Джонни не стал терять время на поиски очередного слова.
– Не я решил, чтобы тебя посадили в клетку и заковали в ошейник. Ты сам этого пожелал. И, пожалуй, я потребую перевести тебя обратно в подземелье. Нечего здесь бесноваться в полуголом виде и пугать детей.
– Вряд ли ты так поступишь, – ядовито заметил Терл. – Ведь зачем-то ты пришел сюда сегодня…
Не хотелось говорить лишнего, но как иначе выведать планы коварного чудовища?
– Мне необходимо переговорить с психлосами-братьями. У них что-то не ладится с перевалочной станцией.
– Я понимаю тебя, это очень важно, – согласился Терл.
Внешне он сохранял полнейшее безразличие. Потом уставился куда-то вдаль и замолчал.
Толпа вновь стала подтягиваться к заграждению. Чудовище было всего в четырех шагах от Джонни. Под маской хорошо видны клыки. А эти страшные когти… Демон был на четыре фута выше Джонни.
– Животное, – задумчиво произнес Терл, – несмотря на то, что ты сделало со мной, скажу тебе одну вещь. Ты еще придешь ко мне за помощью. Скоро Я теперь… психлос и должен… – Еще два незнакомых слова. – Возможно, я заупрямлюсь и откажусь помогать. Просто запомни: если тебе станет трудно, приходи повидаться с Терлом. Ведь мы же всегда были товарищами.