И как ей это удается?: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лифчик не торчит? Проверено.

О'кей, захожу. Марширую через мраморный холл, сую пропуск под нос охраннику Джералду. После ремонта полуторагодичной давности вестибюль «Эдвин Морган Форстер», прежде похожий на операционный зал банка, стал смахивать на вольер зоопарка, спроектированный русскими конструктивистами для нужд пингвинов. Все до единой поверхности слепят глаза арктической белизной — за исключением задней стены, выкрашенной точнехонько под цвет бирюзового подарочного мыла фирмы «Ярдли», которому моя тетушка Филлис отдавала предпочтение тридцать лет назад. Дизайнер, однако, описал данный колер как «океанский цвет мечты и перспективы» и за этот огрызок мудрости получил семьсот пятьдесят тысяч долларов от фирмы, специализирующейся на сохранении и приумножении капиталов.

Нет, вы только вообразите себе это здание! Четыре лифта на семнадцать этажей. Разделите на четыреста тридцать сотрудников, помножьте на шесть тычущих в кнопки недоумков, прибавьте двоих стервецов, не желающих придержать двери, и Розу Клебб с ее буфетной тележкой — в результате получаете четыре минуты ожидания. Или пешком по лестнице. Я выбираю лестницу.

На тринадцатом этаже, вся из себя лилово-багровая, иду прямиком к главе отдела инвестиций Робину Купер-Кларку, нашему денди в полосочку. Стычка ароматов столь же молниеносна, сколь и убийственна. Оба благоухаем. Я — туалетной водой «eau de Испарина», Робин — «Флорис Элит» с легкими нотками компьютерного «железа» и офисных аксессуаров орехового дерева.

При крайне высоком росте Робин обладает талантом смотреть на тебя сверху вниз, при этом не смотря сверху вниз, то есть ни в малейшей степени тебя не принижая. Признаться, я нисколько не удивилась, узнав в прошлом году из некролога, что его отец был епископом и кавалером ордена Военного креста[4]. Чувствуется в Робине что-то святое, вечное; за время моей работы в «ЭМФ» случались моменты, когда мне казалось, что без его доброты и чуточку смешливого уважения я бы не выжила.

— Восхитительный цвет лица, Кейт. Пробежалась на лыжах? — Уголки рта Робина приподняты в обещании улыбки, но седая кустистая бровь изогнулась дугой в сторону часов над столом.

Притвориться, что тружусь с семи утра, а сейчас просто заскочила за чашкой капуччино? Стреляю глазами по офису: мой помощник Гай многозначительно ухмыляется у автомата с водой. Черт. Гай явно узрел меня в ту же секунду, потому что его взывающий ко вниманию начальства глас уже летит над склоненными головами маклеров с прижатыми к подбородкам телефонными трубками.

— Бумаги от Бенгта Бергмана я положил тебе на стол, Катарина, — объявляет Гай. — Мои соболезнования. Опять проблемы со временем?

Обратите внимание на слово «опять» — каплю яда на кончике жала. Гаденыш. Что такое был Гай Чейз три года назад, когда мы финансировали его учебу в Европейской школе бизнеса? Сплошной головной болью, деревенщиной с дипломом Баллиольского университета в кармане допотопного костюма и острым дефицитом по части личной гигиены. Вернулся он в дымчатом костюме от Армани, с миной магистра из «Слепых амбиций». Полагаю, что не погрешу против истины, назвав Гая Чейза единственным сотрудником «Эдвин Морган Форстер», которому мое материнство доставляет радость. Ветрянка, летние каникулы, школьные рождественские спектакли — далеко не полный перечень шансов для Гая блеснуть в мое отсутствие. Мелкими пакостями он, как вы уже поняли, тоже не брезгует. В данный момент Робин Купер-Кларк смотрит на меня выжидающе. Соображай, Кейт, соображай.

Оправдать опоздание — в Сити не такая уж проблема. Главное в этом деле — выдать достойную причину из серии тех, что моя подруга Дебра называет «мужскими предлогами». Руководители среднего звена кривятся от живописаний ночного несварения желудка у годовалого младенца или самоволок няньки (услуги няньки оплачивают обычно оба родителя, но ответственность за ее расхлябанность загадочным образом перекладывается на материнские плечи), зато с превеликим удовольствием проглатывают любую ахинею на тему двигателя внутреннего сгорания. «Мотор заглохIв машину врезалась». «Видели бы вы, что творилось (вставить красочное изображение аварии) на перекрестке (вставить названия улиц)». Пройдет на ура, уверяю вас. В последнее время к перечню мужских предлогов добавилась забарахлившая сигнализация, поскольку, несмотря на откровенно дамские симптомы, как то: капризная непредсказуемость и визгливость, сигнализация тем не менее относится к мужским игрушкам и в случае поломки может потребовать срочной отлучки на станцию техобслуживания.

— Видел бы ты, что творилось на развязке в Далстоне, — с чувством сообщаю я, натягивая на лицо маску стоического возмущения прелестями мегаполиса и разбрасывая руки, чтобы помочь Робину представить масштабы автомобильного побоища. — Какой-то придурок в белом фургоне такое выкинул! Светофоры будто взбесились. Уму непостижимо. Застряла минут на… минут на двадцать, не меньше.

Робин понимающе кивает:

— По Лондону ездить — хуже некуда. По лесу и то проще.

В наступившей секундной паузе я пытаюсь сформулировать вопрос о здоровье Джилл Купер-Кларк — летом у нее обнаружили рак груди. Робин, однако, принадлежит к англичанам, с колыбели оснащенным системой заблаговременного оповещения, с помощью которой они легко предугадывают и блокируют любые вопросы личного характера. Имя Джилл не успевает слететь с моих губ, как Робин говорит:

— Попрошу Кристину заказать нам столик на ланч. У Олд Бейли[5] погребок оборудовали — не иначе как свидетелей на вертеле подают. Занятно, верно?

— Да-да, конечно… Я только хотела узнать…

— Вот и отлично. Там и поболтаем. Пока.

Самообладание возвращается, едва я добираюсь до тихой гавани своего рабочего стола. Видите ли, какая штука: я люблю свою работу. Вам так не показалось? И тем не менее это правда. Обожаю биржевую горячку, кайф ловлю, оказываясь одной из немногих явно деловых женщин в зале ожидания аэропорта, а возвращаясь из командировок, с удовольствием расписываю друзьям кошмары перелетов. Я без ума от гостиниц с их сервисной службой в номерах, смахивающей на джинна из арабских сказок, и от белоснежных простыней, дарящих мне такой нужный сон. (Прежде я мечтала оказаться в постели с кем-нибудь; сейчас, при наличии двоих детей, я жажду постели для одной себя, желательно на полсуток без перерыва.) Но больше всего я люблю саму работу, головокружительное чувство удовлетворения от собственного профессионализма, ощущение контроля хотя бы в этой области, если вся остальная жизнь — сплошь жуткий хаос. Обожаю цифры за то, что исполняют мои приказы, не подвергая сомнению их целесообразность.

09.03

Включаю компьютер, жду соединения. Интернет сегодня работает в черепашьем темпе; смотаться в Гонконг на личную встречу с чертовым Ханг Сенгом, пожалуй, было бы быстрее. Выстукиваю пароль (памперс) и с ходу ныряю на сайт Блум-берга — глянуть, чем дышали вчера рынки. Индекс Никкей стабилен, бразильский Бовеспа, как обычно, отплясывает свою дикую самбу, а в Доу-Джонс жизнь едва теплится, как у безнадежного пациента в реанимации. Мама родная, что-то холодом потянуло, да не только от тумана, окутавшего город за окном офиса.

Проверяю курсы валют на предмет всяких неожиданностей, после чего знакомлюсь со сплетнями из мира крупных корпораций. Сегодняшний хит связан с Гейл Фендер, биржевой маклершей, а точнее, экс-маклершей. Она подала иск на свою фирму за дискриминацию по половому признаку, поскольку сотрудники мужского пола получают у Лоуренса Герберта несравнимо больше за куда худшую работу. Заголовок гласит: «Снежная королева остыла к мужчинам». Для средств массовой информации женщина в Сити — либо Елизавета I, либо стриптизерша на покое. Иного не дано. Похоже, все старые девы и вышедшие в тираж шлюхи обречены на появление в «Уолл-стрит джорнал».

Лично мне всегда импонировала идея стать Снежной королевой. Где костюмчик отыскать, не подскажете? Отороченное мехом платье, туфельки на каблуках-сталактитах и подходящий по дизайну ледоруб? Что касается Гейл Фендер, то ее историю наверняка ждет конец всех подобных: потупив взгляд и бормоча «без комментариев», дама покинет зал суда через служебный выход. Сити душит бунт в зародыше: у нас есть собственный способ прихлопнуть мятежникам рот. Достаточно заткнуть глотку пятидесятидолларовыми купюрами — вот и весь фокус.

Щелкаю по значку электронной почты. В ящике сорок четыре новых сообщения. Проглядываю, избавляясь от мусора.

Бесплатный экземпляр нового журнала по инвестициям? Долой.

Приглашение на берег озера Женева на конференцию по глобализации, с угощением от всемирно известного шеф-повара Жана-Луи?.. Долой.

Отдел трудовых ресурсов желает знать, не появлюсь ли я в новом рекламном ролике компании.

Ради бога. Предоставьте только личный фургон с Ричардом Гиром, привязанным к кровати.

Не поставлю ли я свою подпись в защиту бедолаги из финансового отдела, уволенного по сокращению штатов? (По слухам, Джефф Брукс уходит добровольно, однако репрессии явно не за горами.) Всенепременно.

Верхнее в списке письмо от Селии Хармсуорт. Глава отдела трудресурсов сообщает, что мой босс Род Тэск отказался от проведения ознакомительной беседы со стажерами «ЭМФ». Не буду ли я так добра взять на себя эту задачу? «Ждем Вас в конференц-зале на тринадцатом этаже с часу дня!»

Нет! Нет и нет. К пятнице нужно написать девять фондовых отчетов, а в половине третьего у меня запланировано посещение важнейшего мероприятия — школьного рождественского спектакля.

[4] Британский орден, которым награждали во время Первой мировой войны.

[5] Здание Центральною уголовного суда в Лондоне.