– Уймись, – поморщился Костик, – что ты пачкаешься об эту мразь?!
– А чего он.
– никак не мог успокоиться Жорик. – издевается!
– А чего ему, – отмахнулся Костик, – что он. тебе ж.., лизать должен?
– А что я должен? – не унимался Жорик. – Вот баба его. Сидит себе, молчит. Это я понимаю. Ее и пришить приятно будет. Очень даже приятно.
Он приблизился к Розе и пощекотал ее стволом своего пистолета. Роза сжала губы, но ничего не сказала.
Банда сидел, слизывал с разбитой губы кровь и чувствовал, что ситуация начинает выходить из-под контроля. Бандиты явно заводили сами себя А обычно поступают они так перед тем, как совершить что-нибудь особенно жестокое и страшное, выходящее за рамки их ежедневных действий. И очень похоже было на то, что то, что они собирались сейчас совершить, напрямую касалось Банды и Розы.
Но что же он такого сделал?! Это нужно было как можно скорее выяснить.
– Послушайте, парни, – стараясь говорить как можно более спокойно, произнес он, – похоже на то, что у вас на меня есть зуб, но я об этом ничего не знаю.
– Не знает! – опять завопил Жорик. – Ты посмотри, Костик, он не знает, какой у нас на него зуб. Бабы бы своей постеснялся.
– Перестань, – повернулась к Бондаровичу Роза, – не разговаривай с ними. Они же – животные.
Ты что, разве не видишь?
– Вот дает Машка. – искренне восхитился Жорик, повернулся к Банде и сказал:
– Вот, понял?
Бери с нее пример. Шире задницы не пернешь Банда внимательно вгляделся в лицо Розы, та казалась напуганной, но держалась с достоинством.
Дальнейшие расспросы все равно ничего бы не дали. Разве что ему снова бы ударили в лицо. Он попробовал было крепость опутывающих его веревок, но вскоре понял, что связывали его с большим знанием дела, и отступился.
Бандиты, между тем, немного успокоились.
– Ты мне вот что скажи, – уже довольно-таки ровным голосом спросил у Александра Костик. – кому это нужно? Скажи мне. Ты ведь не сам это сделал!? Не для себя то есть? Кому это нужно!
– Что сделал? – с поддельным удивлением посмотрел на него Банда.
– Вот! – Жорик опять ударил его по лицу. – Снова за свое!
– Ладно, перестань! – отмахнулся Костик. – Ты Манька, что ли, все время за лицо его трогаешь?
Тоже мне красавчика нашел.
– Ты что сказал такое? – повернулся к нему Жорик. – Повтори, сука!
– Перестань, – поморщился Костик, – я просто советую тебе не соваться в задницу, пока не позвали. У этого парня и так хватает неприятностей.
Зачем еще ему на мозги капать? Пусть лучше поразмыслит как следует, может, что и вспомнит хорошенькое?
– Что ж, – заскрипел зубами Жорик, – пусть тогда получше раскинет своими мозгами. А то, когда я за него возьмусь по-настоящему, они у него сами вывалятся.
Стало тихо. Бандиты утихомирились, а сам Банда не хотел больше их провоцировать. Он и так все время чувствовал на губах вкус собственной крови Вместо того, чтобы задираться, он теперь принялся размышлять. И Жорик, и даже Костик чувствовали себя теперь не в своей тарелке. Это было легко понять. Их босса недавно убили. Убили скорее всего и других его людей. Возможно даже, что эта троица, – Банда считал и того, который сидел за рулем, – стремилась поскорее спастись бегством и сейчас оказалась в полной изоляции.
Однако вместо того, чтобы спасаться бегством, они хотели его наказать. За что? Если они кому-нибудь и мстили, то только по указке своего хозяина. Сейчас же хозяина у них не было. Его разнесло на мелкие кусочки. Стоило только Банде подумать об этом, как он сразу же понял, в чем тут дело. Бандиты хотели отомстить за смерть Мусы Корда. Зачем? Неужели они прониклись к своему покровителю такими горячими чувствами, что готовы были положить на это свои жизни? Это выглядело маловероятным. Обычно эти люди так не поступали. В чем же тогда дело?
Скорее всего в том, что их группировка была раньше самой крутой в городе. Они были основными и очень гордились этим. Сейчас же их просто-таки с землей сровняли, растоптали самое дорогое: их «доброе имя». Эти парни перестали быть крутыми и стали никем. А это для них страшнее смерти.
Намного страшнее. С этим нельзя жить. И исправить положение можно было только одним. По их понятиям, решение могло существовать только одно. И за него стоило даже рискнуть жизнью и помахать стволами во все стороны.