– Если ты сам идиот, то хотя бы меня не считай идиотом, – предупредил его Банда.
– Я не мог отказаться. Он заплатил мне и людям, которые везли труп.
– Мне неинтересно, сколько он тебе заплатил, и я не собираюсь никому докладывать о твоих махинациях. Мне нужно знать, зачем он это сделал.
– Не знаю, истинный крест, не знаю.
Банда посветил фонариком на клинок бритвы, и тот засверкал ослепительно яркими сполохами.
– Куда исчез труп?
– Этим занимались люди Рахмета. Мне нужно было только замять дело с исчезновением.
– Если ты не хочешь говорить правду, я скажу ее сам, только тебе это не зачтется.
– Правду? Я и до этого говорил правду.
– Всю правду.
Александрыч тяжело вздохнул, затем покосился на бритву:
– Когда мы нашли мертвеца в туалете, человек Мамаева пришел ко мне и предложил… – Александрычу не хватало сил, чтобы продолжать без понуканий.
– Я слушаю, но у мен нет времени ждать.
– Он предложил мне деньги, чтобы я зарегистрировал этого покойника как неопознанного, а в дело вместо его фотографий положил те, которые мне дал человек Рахмета. Не знаю, зачем ему это было нужно, не знаю, кто кем был. Я не соглашался, тогда он стал грозить. Я не мог все замкнуть здесь, в Ялте – на вскрытие мы должны были отвезти его в Симферополь. И тогда Рахмет предложил, чтобы труп исчез по дороге. Он угрожал мне, моей семье.
– Это больше похоже на правду. Но кто говорил с тобой, сам Мамаев или человек от него?
– Да не станет Мамаев сам такие дела делать. Я всегда с его людьми работаю. А труп никто не крал.
Его закопали в горах. Потом были неприятности, но все обошлось. Думаю, Рахмет остался доволен.
Дело пойдет как нераскрытое.
Александрыч тяжело дышал. Банда уже не сомневался в правдивости его рассказа. Это подтвердил и сам подполковник:
– Только нельзя, чтобы Рахмет догадался, от кого пошла информация. Иначе мне несдобровать.
– А мне какое до этого дело?
– Я, если надо, тебе еще помогу.
– Почему ты думаешь, что мне понадобится твоя помощь? – с насмешкой спросил Бондарович – Ты не из милиции, не из прокуратуры, – заторопился Александрыч, – я это понял.
– Почему?
– Наши так не работают.
– А может, я из службы безопасности?
– Нет, наша безопасность Киеву подчиняется, из нее всех русских выгнали, особенно здесь, в Крыму.
А ты.., вы.., вы очень чисто по-русски говорите.
Бондарович сперва не мог понять, к чему завел этот разговор Александрыч, но потом сообразил – тот успокаивал сам себя.
– Вы, наверное, из российского ФСБ.