Феодосий Николаевич Чернышев (1856—1914): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Следующий этап истории Морского училища связан с основанием в 1716 г. в Петербурге Морской академии, в нее были переведены старшие классы «навигацкой школы». Академия приобрела характер военноучебного заведения: «школьники» стали готовиться исключительно к морской службе и по окончании курса производились в гардемарины; кроме наук, стали обучать военной службе, командовали гвардейские офицеры. На базе Академии и школы в 1752 г. был основан Морской шляхетный корпус на 360 учащихся.

Ф. Н. Чернышев — гимназист, 1869 г.

Директором корпуса был назначен замечательный моряк и гидрограф А. И. Нагаев (его именем названа бухта в Охотском море). Среди преподавателей также были выдающиеся моряки — Григорий Спиридов, Харитон Лаптев, Иван Голенищев-Кутузов, Егор Крецкий и др.

По окончании курса воспитанники корпуса производились в мичманы и констапели.

Много прогрессивных нововведений в корпусе было сделано в пору начальствования в нем адмирала И. Ф. Крузенштерна (1827—1842 гг.), памятник которому стоит теперь перед зданием училища.

Были приглашены для преподавания в корпусе крупнейшие русские ученые — В. Я. Буняковский, М. В. Остроградский, Э. X. Ленц; историю читал И. П. Шульгин, географию — П. П. Максимович, русский язык — В. Т. Плаксин. Вводились новые методы преподавания иностранных языков, математики, специальных дисциплин. В 1862 г. офицерский класс при Морском кадетском корпусе был преобразован в «академический курс морских наук».

Расширялась учебная и техническая база корпуса. Была построена обсерватория, снабженная всеми современными инструментами, а также разборная модель фрегата «Президент». Для практического освоения морского дела была построена корпусная эскадра кораблей, на которой воспитанники уходили в плавания. Все это обеспечивало высокий уровень обучения: «В навигацкой школе, Морской академии и Морском кадетском корпусе получили воспитание, с небольшим исключением, все русские морские офицеры. Отсюда вышли Спиридовы, Ушаковы, Сенявины и Лазаревы, Муловские, Сакены, Невельские и Казарские... Мордвинов, Неплюев, Нагаев, Соймонов, Шишков, Крузенштерн, Беллинсгаузен, Головнин и многие другие, о подвигах которых расскажет история русского флота. На школьных скамьях академии и корпуса образовались начала того задушевного дружества, которое из моряков делает братьев... Имена Гангута, Чесмы, Корфу, Наварина, отдаленные плавания и труды скромных деятелей, описавших моря и берега нашего беспредельного отечества, доказывают, что моряки с честью оправдывают этот святой завет»^[4]. Кроме моряков, из стен корпуса вышли и выдающиеся ученые, например геофизик-сейсмолог академик Б. Б. Голицын, с которым Ф. Н. Чернышев активно сотрудничал в стенах Академии наук и который его рекомендовал в академики ^[5].

Ко времени поступления Ф. Н. Чернышева корпус в связи с общей реформой военно-учебных заведений был переименован в Морское училище. Управлял училищем директор, который одновременно был начальником Морской академии. В училище было шесть классов, три младших назывались общими, три старших — специальными. Для поступления в младший общий класс требовались познания в объеме трех классов реального училища. Поскольку Ф. Н. Чернышев имел почти законченное гимназическое образование, он был принят в последний общий класс. Учащиеся последнего специального класса — гардемарины — после практического плавания производились в мичманы.' Тем из них, которые по состоянию здоровья оказывались непригодными к морской службе, присваивались гражданские чины десятого—двенадцатого классов. Программа и распорядок жизни в училище были очень напряженными. В классах сидели по восемь часов в день.

Благодаря своему открытому, общительному и дружелюбному характеру Ф. Н. Чернышеву удалось преодолеть многие трудности армейской службы. Учился он здесь тоже хорошо, давалась и военная наука. В летние месяцы старшие кадеты отправлялись в учебные плавания на корпусных судах и кораблях Балтийского флота; это было большим испытанием, но Ф. Н. Чернышев выдержал его с честью. К. И. Богданович вспоминал: «В училище юноша прошел хорошую физическую школу; ведь тогда водили на крещенский парад молодых моряков в одних мундирах. Эта тренировка подготовила из юноши впоследствии выносливого путешественника в тундрах Севера и на Шпицбергене. Учебные плавания были праздником для юного моряка; он до конца своих дней с любовью вспоминал начальника учебной эскадры, адмирала Бутакова, которого он называл «беспокойным адмиралом Станюковича». На старом парусном «Варяге» он совершил несколько плаваний; из него готов был выработаться отличный моряк, нежно любящий свою грозную подчас среду, сохранивший до конца дней любовь к кораблю, к старым товарищам, среди которых были такие, как Руднев, Родионов и другие. Море и Морское училище остались для него дорогими по крепким воспоминаниям юношеских лет; впоследствии он совершил плаваний на Шпицберген, Новую Землю, в Белое и Красное моря, в Америку и т. д. больше, чем иной профессиональный моряк; когда можно было выбирать путь морем или по суше, он всегда отдавал предпочтение первому» ^[6].

Несмотря на успехи в овладении морской службой, Ф. Н. Чернышев решил покинуть училище за год до его окончания. 25 июля 1875 г. его отец Н. А. Чернышев подал прошение на имя начальника училища: «Сын мой Феодосий, воспитанник Морского училища Кой роты, оставался на излечении во время каникул в г. Киеве. Доктора признали, что он более не может продолжать морской службы, а потому покорнейше прошу его, Феодосия Чернышева, уволить по расстроенному здоровью из Морского училища и выдать его документы под его же расписку» ^[7], на котором поставлена резолюция: «Уволить. Вел себя отлично». Причиной ухода из Морского училища явилось ухудшение зрения и созревшее к этому времени стремление стать геологом.

• 21 августа 1875 г. он подал прошение директору Горного института: «Желая поступить в число студентов первого курса Горного института, имею честь покорнейше просить Ваше превосходительство допустить меня к поверочному испытанию. При сем прилагаю следующие документы: 1) свидетельство, выданное мне из Морского училища, 2) метрическое свидетельство, 3) копию с баллов, полученных мною на экзаменах в Морском училище, 4) копию с формулярного списка отца и 5) копию с документа на право жительства в Петербурге» ^[8]. Успешно сдав вступительные экзамены, Ф. Н. Чернышев был зачислен студентом Горного института.

Ф. Н. Чернышев — студент Горного института. 1880 г. Публикуется впервые

Горный институт, основанный в 1773 г., являлся старейшим (наряду с Фрейбергской академией и Горной школой в Банской Штявице) горно-техническим учебным заведением в мире. В нем работали крупнейшие русские ученые с мировым именем: математики В. Я. Буняковский, И. И. Сомов, минералоги и геологи Д. И. Соколов, Г. П. Гельмерсен, Н. И. Кокшаров, II. В. Еремеев, А. П. Карпинский; химики М. Ф. Соколов, Г. И. Гесс; физики Р. Э. Ленц, К. Д. Краевич и многие другие. Институт подготовил блестящих ученых и инженеров, прославивших русскую науку, заслуживших мировое признание в геологии, минералогии, кристаллографии, горном деле, химии и металлургии.

До 1866 г. Горный институт был закрытым военным учебным заведением с ограничениями в приеме, военной муштрой и т. д. По уставу 1866 г. институт стал открытым учебным заведением, расширились права совета и улучшилось качество преподавания. Важное значение имело установление пятилетнего срока обучения (вместо трехлетнего), допуск к обучению в институте всех окончивших гимназический курс и выдержавших вступительные экзамены. Большое внимание уделялось практическим занятиям. После первого курса студенты выезжали на геодезическую практику, после третьего проводилась ознакомительная геологическая практика в виде экскурсий, подготавливавшая студентов к слушанию курсов геологического цикла; после четвертого курса студенты выезжали на рудники горнозаводских округов России. Значительно была усилена лабораторная база института, созданы новые кабинеты с минералогическими и палеонтологическими коллекциями. Существенно пополнилась библиотека института и облегчен доступ к ее фондам.

Горный институт всегда славился высоким уровнем общеобразовательной подготовки; в его стенах в прошлом училось много талантливой молодежи: писатель Н. М. Языков, декабрист А. А. Бестужев-Марлинский и такие деятели искусства, как В. А. Каратыгин, И. П. Борецкий, И. В. Орлов, В. В. Самойлов.

Традиционно славился Горный институт подготовкой в области математики. Основы ее преподавания были заложены замечательными русскими математиками В. Я. Буняковским и И. И. Сомовым. Во время учебы Ф. Н. Чернышева высшую математику, аналитическую и теоретическую механику, начертательную геометрию, а также маркшейдерское дело преподавал Г. А. Тиме, прошедший основательную подготовку за границей у таких крупных математиков, как К. Т. Вейерштрасс и Г. Ф. Риман. Физику преподавал К. Д. Краевич, один из лучших педагогов-физиков России, учебники которого переиздавались вплоть до 20-х годов нашего века. В Горном институте к этому времени функционировала специальная физическая аудитория с кабинетом физических приборов.

На младших курсах Ф. Н. Чернышев особенно увлекался химией, основы преподавания которой были заложены академиком Г. И. Гессом. Преподаватели К. И. Лисенко и К. Д. Сушин были известными учеными в области теоретической и прикладной химии (каменного угля, нефти, каменной соли). К. Д. Сушин одним из первых применил физико-химический анализ, получивший затем развитие в химической лаборатории Горного института, а также усовершенствовал процесс обогащения руд. Хорошая подготовка в области химии обеспечивалась, кроме научных достижений профессуры, их лекторскими способностями, а также одной из лучших в России по оборудованию химической лабораторией. Сохранились воспоминания об увлечении Ф. Н. Чернышева химией в период учебы в институте: «Химия и минералогия становятся его любимыми занятиями; старая, привлекательная в своей тесноте и какой-то интимности, лаборатория нашего института становится для него, как и для многих других его сверстников и последующих товарищей, вторым домом... Сколько идей, которыми институт может гордиться в трудах таких своих учеников, как Е. С. Федоров, Н. С. Курнаков, зародились, быть может, в стенах этой старой лаборатории» ^[9].

По геологическому профилю существовало четыре кафедры, которые возглавляли выдающиеся ученые того времени. Кафедру минералогии занимал П. В. Еремеев, который блестяще читал курсы кристаллографии и минералогии; под его влиянием молодой Ф. Н. Чернышев едва не стал минералогом, и лишь последующие успехи в картировании Урала заставили его отдать предпочтение стратиграфии и региональной геологии. П. В. Еремеев был крупным ученым; он продолжил дело Н. И. Кокшарова по описательной и топографической минералогии. Изучив формы кристаллов более 100 минералов, он дал описание наиболее характерных для русских месторождений образцов. Впервые в России он начал работы в области технологической минералогии. После окончания института Ф. Н. Чернышев долго сотрудничал с П. В. Еремеевым в Академии наук и особенно в Минералогическом обществе, где они были директором и секретарем. Практические занятия вел Г. Г. Лебедев, который позднее возглавил кафедру и составил учебник минералогии.

Кафедру палеонтологии в те годы занимал профессор В. И. Мёллер, крупный стратиграф и палеонтолог, под руководством которого Ф. Н. Чернышев начал работать после окончания института на Урале. В. И. Мёллером был составлен первый литографированный курс палеонтологии, служивший учебным пособием для студентов вплоть до конца XIX в. В. И. Мёллер был специалистом по палеонтологии и стратиграфии каменноугольных и пермских отложений Урала и Европейской России и внес значительный вклад в разработку научного подхода к геологическому картированию территории нашей страны. Первым из русских геологов он был включен на сессии Международного геологического конгресса в Болонье в состав комиссии по подготовке Международной геологической карты Европы. Позднее он был избран членом-корреспондентом Академии наук, а в 1893—1900 гг. был директором Горного института. В. И. Мёллер первым заметил способности Ф. Н. Чернышева в палеонтологии, развившиеся в практической работе на Урале. Вместе с А. П. Карпинским он рекомендовал к печати его первую монографию.

Ф. Н. Чернышеву посчастливилось также прослушать в институте курсы исторической геологии, петрографии, рудных месторождений, читавшиеся тогда молодым профессором А. П. Карпинским, который в 1877 г. сменил на посту руководителя кафедры геологии, геогнозии и рудных месторождений умершего Н. IL Барбота де Марни. Деятельность А. П. Карпинского в институте, в котором он преподавал более 30 лет, оставила глубокий. след. Среди его учеников были ученые, составившие цвет русской геологии: И. В. Мушкетов, А. А. Краснопольский, А. О. Михальский, Ф. Н. Чернышев, Е. С. Федоров, К. И. Богданович, В. А. Обручев, Л. И. Лутугин, А. П. Герасимов, Н. Н. Яковлев, А. А. Борисяк, В. Н. Вебер, А. Г. Ржонсницкий, Н. Н. Миклухо-Маклай, А. Н. Рябинин, В. А. Соколов, Н. Ф. Погребов и многие другие. Предложенная А. П. Карпинским схема сочетания теоретических и практических занятий, учебных практик и дипломного проектирования оказалась весьма эффективной для формирования специалистов-геологов и фактически лежит в основе современного учебного процесса ^[10].

Его лекции были чрезвычайно емкими и содержательными. Академик В. А. Обручев вспоминал: «Его лекции носили характер как бы спокойной деловой беседы, всегда поясняемой демонстрацией геологических карт, разрезов, таблиц с изображением ископаемых фаун и флор, планов и разрезов рудных месторождений, и на лекциях по петрографии — характерных шлифов минералов и горных пород, которые студенты по очереди смотрели под микроскопом, получая пояснения» ^[11]. А. П. Карпинский стал одним из самых близких соратников Ф. Н. Чернышева как по Геологическому комитету, так и по Академии наук, в которую он рекомендовал своего младшего товарища.

С 1877 г. лекции по общей и динамической геологии начал читать молодой профессор И. В. Мушкетов, вскоре завоевавший большую популярность не только в институте, но и на Бестужевских курсах. Академик П.‘ И. Степанов вспоминал впоследствии: «И. В. Мушкетов читал нам курс общей геологии, в которую входили физическая геология и стратиграфия... Я слушал лекции. И. В. Мушкетова не один год и старался их вновь прослушать — вне, так сказать, расписания. Программа его лекций поражала строгой разработанностью. Курс по общей геологии И. В. Мушкетова был прекрасно составлен и издан и долгий период времени служил настольной книгой для каждого геолога»^[12].

И. В. Мушкетов был крупным ученым, знатоком геологии Средней Азии. Позднее, уже будучи соратником Ф. Н. Чернышева по Геологическому комитету, он занимался геологической съемкой в Калмыцких степях, Астраханской губернии и Закаспии; совместно они работали над составлением 139-го листа Общей геологической карты Европейской России и отчасти 94-го листа. Ф. Н. Чернышев заместил умершего И. В. Мушкетова на посту председателя Отделения физической географии Географического общества.

Кафедрой горного и маркшейдерского дела руководил выдающийся русский геолог-разведчик Г. Д. Романовский, впервые в России применивший бурение при разведочных работах. Г. Д. Романовский — автор более 150 научных работ по различным вопросам геологии, палеонтологии, рудных месторождений, разведке и разработке месторождений полезных ископаемых — был широко известен научно-прикладными трудами, посвященными структуре Подмосковного угольного бассейна, ряда нефтяных и рудных месторождений, а также геологической картой Туркестана, составленной вместе с И. В. Мушкетовым. Г. Д. Романовский впоследствии рецензировал первые монографии Ф. Н. Чернышева по девонской фауне, оба участвовали в изучении месторождений в Нагольном кряже, по его предложению Ф. Н. Чернышев был избран членом Минералогического общества, а незадолго до смерти Г. Д. Романовского он, уже как секретарь Минералогического общества, принял личную библиотеку профессора, завещанную в дар обществу.

С большим рвением занимаясь в институте, Ф. Н. Чернышев испытывал в эти годы большие трудности. Родители, на руках которых была ' большая семья, не могли содержать его, а жизнь в Петербурге требовала немалых средств. Уже на первом курсе Ф. Н. Чернышев обратился в Совет института с просьбой о назначении стипендии, приложив к прошению «свидетельство о недостаточности»: «Дано сие сыну надворного советника Феодосию Николаеву Чернышеву восемнадцати лет в том, что семейство его состоит из отца, матери, четырех братьев (из коих младший воспитывается в Киевском реальном училище на свой счет) и двух сестер. Отец и мать живы, но первый находится в отставке и не получает пенсии. Родители Чернышева не имеют недвижимой собственности, а потому он действительно не в состоянии содержать себя во время учебы в Санкт-Петербурге» ^[13]. Вскоре решением Совета ему как отлично занимавшемуся была назначена Екатерининская стипендия. Но все равно приходилось подрабатывать уроками, тем более что на пятом курсе он женился и обзавелся семьей {* В архиве сохранился документ: «Означенный в сем студент Феодосий Чернышев 1880 г. января 27 дня повенчан... с финляндскою уроженкою девицею Леонтиною Александровною Атвасси в Санкт-Петербургской Воскресенской церкви» ^[14].}.

Валентина Александровна Чернышева, супруга ученого, 1880 г. Публикуется впервые

Ф. Н. Чернышев окончил институт в 1880 г. шестым по своим успехам.