И птицу Феникс сманить,
Ты можешь тигрицу жертву свою
Вынудить отпустить,
Но тот, кто любит, с пути не свернет,
Любимый отыщет свой путь.
Не успел отзвучать последний аккорд, как Лоис встала, швырнула за окошко окурок и громко произнесла:
— Что ж, оставляю вас купаться в плебейской музыке. У меня от нее скулы сводит. Мы с Энтони идем в сад.
Об этом эпизоде Энтони тоже не раз вспоминал впоследствии. Изменилось бы что-нибудь, если бы он с такой же прямотой, как Лоис, заявил, ничуть при этом не покривив душой, что любит старинные песни и ему нравится пение Джулии, так что он никуда не уйдет? Лоис тогда наверняка тоже осталась бы. Начала бы рыться в сумочке, которая всегда была при ней, перекладывать с места на место пудреницу, зажигалку, сигаретницу, болтать без умолку, не понижая голоса, и действовать на нервы Джимми В тот момент ему показалось, что он сделал правильно, выйдя вместе с ней в сад и предоставив Джулии взять на себя заботу о настроении Джимми.
Он переступил через низкий подоконник и подал Лоис руку. Концом платья Лоис зацепила чашку. Та упала, покатилась, но уцелела. Минин вышла из своего угла, чтобы ее поднять. Некоторое время она стояла с чашкой в руках, потом аккуратно поставила ее вместе с блюдцем на поднос.
— Не разбилась, — медленно выговорила она. — Только у ручки малюсенький кусочек отскочил. Марсия очень любила эти чашки, а их так мало уцелело. Как я рада, что она не разбилась.
Все еще находясь в своем странном сомнамбулическом состоянии, она говорила так, будто в комнате кроме нее больше никого не было, будто сама с собой разговаривала.
Между тем в саду Энтони вовсю старался развлечь хозяйку дома. В конце концов, именно в этом он и видел свою роль, когда ехал сюда. К несчастью для него, у Лоис, как выяснилось, был на уме совсем иной сценарий. Мизансцена была выстроена прекрасно: ясный воздух тих и прозрачен, поют птички, яркими красками осени пылает цветочный бордюр… Что касается действующих лиц, то что могло соответствовать вышеописанному более, чем скучающая прелестная дама и кавалер, который когда-то сгорал от любви к пей?
Лоис показывала всем своим видом, что возобнови он свои ухаживания, то не был бы отвергнут. Это бы еще куда ни шло: Энтони считал себя способным удержать ситуацию на уровне словесной пикировки. Однако с каждой минутой ему становилось яснее, что пьеса имеет очень глубокий подтекст. Он создавал между ними опасное напряжение, грозившее в любой момент вызвать пожар. Энтони начат глубоко раскаиваться, что покинул семейное сборище. Неожиданно Лоис переменила тон с легкомысленного на вполне серьезный. Когда она заговорила, голос ее звучал по-человечески искренне:
— Мне до смерти скучно, Энтони.
— Благодарю за комплимент, — отозвался он и сумел улыбнуться.
Она же, наоборот, нахмурилась.
— Я не в состоянии здесь жить, глупо было и пытаться.
— Брось, ты ведь еще только начинаешь! Всего две недели назад у тебя был целый ворох новых идеи.
— Это утратило для меня всякий смысл, — произнесла она странным, каким-то бесцветным голосом. — Я не создана для деревенской жизни. Я сниму квартиру в городе.
— Не думаю, что тебе удастся уговорить Джимми переехать в город.
— Я бы этого добилась, если бы захотела, но не собираюсь.
Энтони взглянул на нее пристальнее. Такой он еще Лоис не видел: лицо отяжелело; глаза глядели куда-то мимо него и были неподвижно устремлены в одну точку, зрачки сузились.
— Как изволишь тебя понимать? — спросил он нейтральным топом. — Или ты шутишь?
— Нет, не шучу, — с тихим упрямством сказала она. — И думаю, ты знаешь, что я имею в виду.
— Надеюсь, что я ошибаюсь.
— Зря надеешься. Я не собираюсь продолжать такое существование.
— И все потому, что вы с Джимми поскандалили? — спросил он, стараясь выдержать прежний, спокойно-нейтральный тон.
— Нет, — бросила она. Потом многозначительно помолчала, а когда заговорила, то ее манера и интонации снова претерпели разительное изменение. — Неужели ты не понимаешь, Энтони, что я просто не в состоянии так жить? — проникновенно спросила она.
— По правде говоря, нет.
— Так попытайся! Ну, пожалуйста, Энтони, я тебя прошу! Два года назад я сделала великую глупость. Видишь — я сама это признаю! Если бы я только знала заранее, что Даблдеи согласятся уладить все без суда… Ты же меня знаешь, я без денег не могу. С тобой мне нечего притворяться. В этом отношении я с тобой всегда была предельно честна.