Рэй вновь обрела дар речи:
— Билл, ты меня совсем не слушаешь. Она не знала, что делает.
— Не уверен. Но, даже если и так, откуда у нее на руках кровь?
Рэй поежилась.
— Наверное, она дотронулась до него… Или до кинжала.
— Рэй, ты ведь и сама не веришь, что Лайла могла дотронуться до покойника!
— Она не знала, что делает, — упрямо повторила Рэй.
— Но ведь сделана же?
Подкравшаяся темнота скрывала их лица, но им это не мешало: слишком давно они знали друг друга. Да и сцена эта повторялась далеко не впервые: сколько уже раз они схватывались не на жизнь, а на смерть из-за какой-нибудь ерунды, не стоившей и десятой части тех сил и нервов, что они на нее тратили. Сейчас же речь шла совсем не о ерунде: речь шла о жизни, о любви и о смерти. И Билл, собранный и холодный, снова и снова приводил одни и те же доводы, словно повторение делало их убедительнее, а Рэй, с пылающим лицом и лихорадочно блестящими глазами, раз за разом опровергала их.
— Ты просто не желаешь смотреть фактам в лицо, — взорвался наконец Билл. — Мы попусту тратим время.
— Отчего же? — устало возразила Рэй. — Просто мы смотрим в лицо разным фактам. Для меня факт то, что Лайла этого не делала. Другие меня не интересуют. И если ты ее любишь, то думаешь точно так же.
После этих слов в машине воцарилась мертвая тишина. Рэй вдруг вспомнила, как в детстве со злости швырнула камень в окно гостиной. Она испытала тогда точно такое же ощущение, как и сейчас: она что-то разбила, и этого уже никогда не поправить. Наконец Билл с каким-то удивлением в голосе проговорил:
— Ну, значит, я ее не люблю. И похоже, никогда не любил.
— Что? — выдохнула Рэй. — Что ты сказал?
— Ты прекрасно слышала. И, раз уж мы заговорили об этом, дай мне, пожалуйста, закончить. Ты ведь знаешь Лайлу. Более трогательного и беззащитного существа трудно себе и представить. Едва увидев ее, я тут же потерял голову. Я ничего не знал о ней, да и не хотел ничего знать. И только теперь начинаю понимать, насколько мы были бы несчастливы, если бы поженились. Хотя, если уж совсем честно, понимать это я начал, как только вернулся.
— Тогда зачем? — спросила Рэй, пытаясь справиться с задрожавшими вдруг губами. — Зачем ты поехал сюда? Зачем хотел увезти?
— Что значит «зачем»? — взорвался Билл. — А разве у меня был выход? Разве мог я допустить, чтобы ее насильно выдали замуж? И неужели я должен был стерпеть, что со мной обошлись так, будто меня и не было никогда, а если и был, то лучше забыть об этом, как о страшном и неприличном сне?
Весь гнев Рэй моментально растворился в приступе неудержимого смеха.
— Билл, дорогой! — простонала она, трясясь от хохота.
— Именно неприличном! — повторил Билл. — А я-то еще собирался везти ее к тебе! И это притом что на самом деле я хотел лишь одного: чтобы она сама разорвала нашу помолвку.
— И ты, значит, не успокоишься, пока она этого не сделает?
Билл медленно покачал головой.
— Я уже успокоился. Помолвки больше не существует. Мне не нужна Лайла, а я не нужен ей. Она достаточно ясно дала мне это понять, бросившись в объятия Адриана Грея. Что же, от всей души желаю ему удачи. Потому что, как это ни дико звучит, я ему не завидую. — Он вдруг усмехнулся. — Впрочем, Мариан Гарди еще несколько месяцев назад предупредила меня, что я не гожусь в няньки.
У Рэй вдруг появилась странная уверенность, что теперь все будет хорошо. Самое смешное, она прекрасно понимала, что у нет ни малейших оснований так думать. Это было все равно что лететь к Луне на связке воздушных шариков и мечтать о том, как здорово будет, когда путешествие закончится. Но сейчас ей было абсолютно все равно. Она улыбнулась и, встряхнувшись, весело проговорила:
— Ну, мне, пожалуй, пора.
Билл кивнул.
— Да, ты беги, а то мой шпик, наверное, совсем уже заскучал. Того и гляди решит меня арестовать, чтобы хоть как-то развеяться.
— Билл, ты же не думаешь…
— По правде говоря, я сильно удивлен тем, что до сих пор еще разгуливаю на свободе. Потому что если Адриану действительно удалось убедить их, что он все время следил за Лайлой и, уж конечно, не допустил бы, чтобы к ней в руки попал режущий или колющий предмет, я просто не представляю, кто еще, кроме меня, мог убить Герберта Уайтола. Остается надеяться, что у этого детектива из Скотленд-Ярда воображение побогаче.
Они выбрались из машины и вместе дошли до ворот.