Лицо Лайлы немного порозовело. Она почти уже пришла в себя.
— Это ведь итальянский? — спросила она. — О чем он поет?
— Что ему не терпится «воссоединиться со своей любовью на небе», — улыбнулся Грей. — Не то чтобы я был большим знатоком итальянского, но догадаться не трудно.
Пластинка кончилась и остановилась. Мейбл Консидайн вскочила и бросилась к проигрывателю, требуя поставить следующую. Как назло, следующая пластинка оказалась безнадежно испорченной. Мощный голос Карузо и хрустальный вокал Галли-Курчи сплелись в ужасающий визг и вой, когда игла, сорвавшись, проехалась через всю пластинку.
Герберт Уайтол поморщился.
— Может, хватит уже издеваться над нашими ушами? — обратился он к Эрику Хэйли. — Предлагаю поставить что-нибудь, что можно слушать без ущерба для нервной системы. Страшно подумать, что за каждую из этих пластинок я заплатил по гинее.
— Как вы можете говорить такое, сэр Герберт! — возмутилась Мейбл Консидайн. — Эти пластинки просто великолепны! Другое дело, что их нужно слушать на старых граммофонах.
— Боюсь, все куда проще, — возразил хозяин. — Просто тогда еще не было ничего лучшего.
Эрик Хэйли улыбнулся и покачал головой. Профессор же громко запротестовал:
— В жизни не слышал большего вздора! Эти пластинки делали для граммофона. Разумеется, на нем их и надо слушать. Тогда и со звуком проблем не будет.
— Согласен, — усмехнулся Герберт Уайтол. — Нет звука, нет и проблемы.
— Не ловите меня на слове!
— Друг мой, — безмятежно продолжал хозяин, — почему бы вам в таком случае не пойти в своих рассуждениях чуть дальше и не заявить, что дилижанс был гораздо удобнее и надежней всякий там «даймлеров» и «роллс-ройсов»?
Лысина профессора начала стремительно багроветь.
— По крайней мере, они были безопасней. В те времена на улицах не гибло столько народа.
— В те времена, дорогой мой, на улицах и народа-то не было. Однако, если вы так ратуете за возврат к прошлому, отчего же явились сюда в смокинге, а не в набедренной повязке?
Профессор смерил его ненавидящим взглядом.
— Явись я в набедренной повязке, то не забыл бы и каменный топор. А уж тогда, клянусь, вам бы не поздоровилось…
— Боюсь, профессор, в таком виде вас бы сюда не пустили, — расхохотался Герберт Уайтол.
Профессор уже тяжело дышал.
— Знаете что, Уайтол? На вашем месте я не был бы так самоуверен.
Эрик Хэйли от души веселился, наблюдая за этой сценой. «Бедняга Консидайн! Совершенно не знает, куда деть руки. Того и гляди сломает эту несчастную пластинку. А жена-то! Ну в точности взволнованная наседка. Вон как головой крутит. Только что не кудахчет. А этим двоим и дела нет. Воркуют над своим альбомом как ни в чем не бывало. Хороший Адриан парень. Ему бы еще немного мозгов… Лайле, по правде говоря, тоже. А может, оно и к лучшему. На черта Герберту умная жена? Хватит с него и умной свекрови. Леди Драйден ему еще крови попортит, это уж как пить дать. Герберт, правда, и сам парень не промах. Такому палец в рот не клади. Однако, если Ричардсон не угомонится, будет скандал. Пора их растаскивать».
Поводив рукой над пластинками, он выбрал Баха и, усмехнувшись, включил звук на полную громкость. Величественная музыка мощной волной хлынула в комнату, моментально положив конец всем пререканиям.
Глава 12
В половине одиннадцатого Консидайны стали прощаться. Когда они были уже в холле, на лестнице появилась мисс Уайтекер, одетая для выхода: темно-синий костюм, маленькая синяя шляпка, перчатки и зонтик. Подойдя к Герберту Уайтолу, она что-то негромко ему сказала. Тот нахмурился.
— Что так вдруг? — Он раздраженно поджал свои тонкие губы. — Я вам запрещаю.
— Мне все равно, — ответила мисс Уайтекер.
Они говорили очень тихо, и только Джордж Консидайн, стоявший к ним ближе всех, слышал эти слова.
Мисс Уайтекер подошла к Мейбл Консидайн, которая деловито обматывала голову красным шифоновым шарфом.
— Миссис Консидайн, подбросите меня до деревни? Я как раз успеваю на последний автобус до Эмсворта. Позвонила сестра. Она серьезно заболела, и мне нужно немедленно ехать к ней.