— Шон напоминает мне моего среднего, Лэндри. Уж такой постреленок! Сколько седых волос у меня из-за него прибавилось! Если когда-нибудь устанете от своего проказника, только позвоните.
Он допил виски и подошел к великолепной работе Сары Эллиот, висевшей над камином.
— Знаете, меня всегда интересовало, о чем думает этот солдат на картине? И остался ли кто-то у него дома? Будет ли этот кто-то скорбеть по нему, если он погибнет?
— Да, мне иногда в голову приходят те же мысли. Кстати, вам Диллон рассказывал об исчезновении Лили и Саймона?
— Мало того, сообщил, что агент Хойт нашел маршрут полета частного авиалайнера, принадлежащего «Валдемар-судде корпорейшн» и вылетевшего из аэропорта Аркаты в шведский город Гетеборг. Главный администратор компании — Йен Йоргенсон, сын Олафа Йоргенсона, того коллекционера, который, по нашему убеждению, все это и организовал.
Шерлок кивнула.
— А он не добавил, что мы считаем его сына тоже коллекционером?
— Да, упоминал. Интересно, не так ли? А еще интереснее то, что Шарлотту и Элкотта тоже увезли. А может, они поехали добровольно, потому что тут под ногами земля горела? Теннисон, правда, по-прежнему в Гемлок-Бей. Но у нас нет никаких улик. Ни следа доказательств его связи с покушениями на Лили или убийством мистера Монка, да и с подделками картин тоже. Похоже, все это дело рук его родителей.
— Может, и так, — согласилась Шерлок. — Но это не важно. Лили все равно с ним разводится. Кстати, Диллон уже связался со своими знакомыми полицейскими в Стокгольме и Уппсале. Мы знаем, что в Гетеборге у Йоргенсона огромное поместье, Слоттсскоген. На западном побережье. У Петтера Туомо, одного из знакомых Диллона, два брата служат в полиции Гетеборга. Она все поняли и сделают как нужно. Но пока мы ничего не слышали.
— Что ж, по крайней мере хоть какой-то прогресс, — заметил Джимми. — Похоже, у Савича по всему миру друзья?
— Примерно так, и слава Богу, — вздохнула Шерлок, поцеловала Шона, который энергично извивался, требуя, чтобы его спустили на пол, и покачала головой. — Что-то последнее время у нас началась черная полоса. То и дело на голову валится новая беда. Мы очень боимся за Лили и Саймона. Хоть бы этот Йоргенсон оставил их в живых!
— Но реши он их убить, вряд ли столько сил и средств положил бы на похищение. Нет, тут кроется что-то такое, чего мы не знаем. И даже предположить не можем.
Час спустя согревшиеся, искупавшиеся и переодевшиеся Лили и Саймон в сопровождении Элпо и Никки спускались по массивной дубовой лестнице, такой широкой, что на каждой ступеньке могло бы уместиться с полдюжины хорошо упитанных людей. Внизу располагался обширный вестибюль, представлявший собой огромную шахматную доску с клетками белого и черного мрамора и такими же шахматными фигурами, расставленными вдоль стен.
Массивные двойные двери красного дерева вели в комнату с высокими потолками, уставленную книжными полками. Повсюду были расставлены библиотечные стремянки. В беломраморном камине изумительной работы горел огонь. Широкая резная каминная полка была уставлена изящными китайскими статуэтками. В углу находился большой письменный стол, за которым сидел мужчина лет пятидесяти, высокий блондин с голубыми глазами, крепкий и стройный, как его предки викинги. Лицо покрывал устойчивый загар, возможно приобретенный под горным солнцем, на лыжных курортах. При виде пленников он поднялся. В глазах его светилось неподдельное сочувствие и даже, пожалуй, добродушие.
Лили выпрямилась и расправила плечи. Не стоит недооценивать противника.
Мужчина кивнул. Элпо и Никки остались у двери.
— Добро пожаловать в Слоттсскоген, мистер Руссо и миссис Фрейзер. Это означает «лесной замок». Много лет назад самый большой парк нашего города был назван в честь этого поместья. Пожалуйста, садитесь.
— А что это за город?
— Садитесь же. Я Йен Йоргенсон. Отец просил меня встретить вас. Сейчас вы оба выглядите куда лучше, чем сразу же после приезда.
— Вы наверняка правы, — бросила Лили.
— И хорошо говорите по-английски, — добавил Саймон.
— Я окончил Принстонский университет по специальности, как вы можете догадаться, «история искусств». И разумеется, «бизнес».
— Но зачем мы здесь? — спросила Лили.
— А вот и мой отец. Никки, подкати его поближе, чтобы он смог увидеть миссис Фрейзер.
Лили судорожно вцепилась в стул, как только Никки подтолкнул к ней инвалидное кресло. В кресле сидел невероятно дряхлый старик, почти лысый, если не считать нескольких прядей белых волос, стоявших дыбом. Он выглядел почти умирающим, но стоило ему поднять голову, как она увидела блестящие голубые глаза, в которых светились незаурядный ум и мертвенный холод. Похоже, возраст на его мозги не повлиял.
— Ближе, — приказал старик.
Никки немедленно повиновался. Старик оказался нос к носу с Лили, протянул руку и коснулся ее лица. Лили попыталась отпрянуть, но вовремя опомнилась.
— Я Олаф Йоргенсон, а ты Лили. Я хорошо говорю по-английски, потому что тоже учился в Принстоне. А, тебе принесли белое платье, как я и велел. Прелестно! Само совершенство.
Он провел кончиками пальцев по ее руке, от плеча до запястья.
— Я хочу, чтобы тебя нарисовали в этом белом платье. Очень рад, что эти американские болваны не сумели убить тебя и мистера Руссо.