— Вы продавец подержанных машин. Откуда вам слышать обо мне?
— Я специализировалась по истории искусств, — сообщила Лили, — и, простите, тоже ничего о вас не слышала. Но вижу, насколько вы талантливы.
— Вероятно, я куда более известен среди определенного круга, чем у обычных ценителей.
— Что это означает? — удивился Саймон. Богатырская грудь Эйба, казалось, стала еще шире.
— Это означает, мой торговец подержанными машинами, что я воспроизвожу великие произведения живописи: нужно же на что-то жить! Но только сами авторы способны понять, писали они эти картины или нет.
— Не понимаю, — протянула Лили.
— Понять не так трудно, если как следует подумать. Я воспроизвожу шедевры только для очень богатых людей.
— Хотите сказать, что подделываете их? — изобразил удивление Саймон.
— Эй, мне не нравится это слово! Что ты знаешь обо мне, парень? Шушера, торгующая жестянками! Такая леди тебе не по носу!
— Нет, вы не так меня поняли, — оправдывался Саймон. — Я просто потрясен! С какой бы целью вы ни делали это, все равно здорово.
— А ну постой! — внезапно протрезвел Эйб. — Погоди-ка! Никакой ты не торговец! Что тебе нужно, парень? Говори, что тут происходит?
— Я Саймон Руссо.
Рука Эйба замерла в воздухе.
— Да, узнаю. Черт возьми, ты ведь тот маклер… Руссо, именно он. Саймон Руссо, сукин сын! Убрался бы ты отсюда, пока до беды не дошло. Какого черта тебе тут нужно?
— Мистер Теркл, вы…
— Отдавай обратно картину! Медовый месяц закончился! Ты солгала мне! Что же до тебя, Руссо… сейчас я сверну твою тощую шею!
Глава 16
Лили, не колеблясь, встала в боевую стойку, показанную когда-то Диллоном. Картину при этом она не выпустила и казалась ужасно смешной и одновременно грозной. Как ни странно, именно это остановило Теркла. Тот недоуменно уставился на нее.
— Хочешь драться? Рубануть мне по голове моей же картиной?
Лили от нетерпения приплясывала на месте.
— Ничего твоей чертовой картине не сделается. Слушай, приятель, я не хочу затевать ссору, но уж поверь, могу свалить тебя одной левой. При всех своих габаритах действуешь ты медленно. Так что давай, если хочешь, посмотрим, сколько продержишься.
— Лили, пожалуйста, не надо, — попросил Саймон, решив схватить ее в охапку и поставить себе за спину. Но к его удивлению, Эйб покачал головой и расхохотался.
— Иисусе, малышка, ты — это что-то!
Он попытался выхватить картину, но Лили ловко увернулась и спрятала ее за спину.
— Пожалуйста, не отбирайте, мистер Теркл. Она в самом деле прекрасна! Я сохраню ее навсегда.
— Да хрен с ней, оставь ее себе. Я не собираюсь с тобой драться. По всему видать, ты крепкий орешек. Черт, я, пожалуй, мог бы даже тебя испугаться на всю жизнь. Ну ладно. Давайте кончать с этим. Что вы хотите, Саймон Руссо? И кто эта девочка?
— Приехал посмотреть, над какой картиной Эллиот вы сейчас работаете.
Эйб оглянулся на мольберт. Лицо мгновенно покрылось красными пятнами.
— Слушай, Руссо, я едва знаю ту тетку, о которой идет речь. Хочешь взглянуть?
— Конечно, — кивнул Саймон, шагнув к нему. Эйб предупреждающе вытянул огромную, похожую на лопату, перепачканную краской ладонь.