- Кто же вас хлебом обидел? - обратился Малюта к новгородцам.
- Не ведаем, добрый человек. Черные мы люди и не здешние. Токмо голодно нам тут, на Москве, апосля Новгорода... Не то уж! Далеко не то.
- Што же приказчик?.. Говорили вы ему?
- Много раз, бог с ним! Говорили.
- А он что же?
- Буде, мол, роптать не велено... Сколь царем положено, то и получайте!..
- Сколь положено? Много ль он дал?
- Полкаравая мало на душу.
Малюта вскинул удивленно брови. Поморщился. Промолчал. Мужики, уловив на его лице неудовольствие, осмелели. Дядя Федор выступил вперед, низко поклонился:
- До бога высоко, до царя далеко! Где теперича нашему брату искать правды? В наше времечко у всякого Павла своя правда. Вот и ищи ее. У нас так: ни праведнику венца, ни грешнику конца. Мыкаемся-мыкаемся, а дальше плетей никак не уйдешь! Всяк норовит обидеть, обездолить. А как чуть што на царя кажут... Так, мол, царь приказал. И наша душа, ведь, родимый, не погана... христианская же... А главное - што ворам с рук сходит, за то воришек бьют! Вот оно в чем дело. Тут вся суть.
- Счищали вы плесень с камней?
- Какую, батюшка, плесень? Что-то не слыхали...
- Да и зачем ее счищать, - рассмеялся дядя Федор. - Чудно што-то.
- Мы и камня-то не видим, - загалдели многие голоса. - Давно бы надо его навозить.
Спокойно выслушал Малюта мужиков, вида не показывая, что его трогают слова дяди Федора. Затем распрощался со всеми и быстро, не глядя ни на кого, пошел к возку.
После того как Малюта уехал, к новгородским работным людям подошел Семен Головня и стал с усмешечкой расспрашивать их, о чем беседовал с ними слуга царев Малюта Скуратович.
Ему ответил дядя Федор. Он сказал:
- Слушай:
В одном болоте жила-была лягушка,
По имени, по отчеству - квакушка;
Вздумала лягушка вспрыгнуть раз на мост,
Присела да и завязила в тину хвост.
Дергала, дергала, дергала, дергала,
Выдернула хвост, да завязила нос.
Дергала, дергала, дергала, дергала,
Выдернула нос, да завязила хвост.
Дергала, дергала, дергала, дергала,
Выдернула хвост, да завязила нос.
Дергала, дергала...
Земляки дяди Федора дружно расхохотались. Головня не на шутку обозлился, сжал кулаки, чтобы ударить насмешника. А дядя Федор с улыбкой сказал: