- Упрекал... Будто батюшка государь погряз в "содомском грехе" со мною, - бойко ответил Басманов.
Малюта уставился исподлобья тяжелым, свинцовым взглядом на Овчину. Некоторое время молчал, раздувая ноздри.
В каземате все притихли.
Думал Малюта.
Палачи стояли кто с клещами, кто с бичами в руках.
Заговорил Овчина:
- Это ли выслужил я на старости лет? Ах вы - лиходеи!
- А князю Курбскому не ты ли на государя жалобился?
- Нет. Не я.
В подземелье раздался шум многих шагов.
Освещаемый факелами, в каземат быстро вошел царь, плотно окруженный дворянами и дьяками.
- Здорово, князь!.. - приветливо кивнул он Телепневу-Овчине.
- Бог спасет тебя, великий государь! - низко поклонился боярин.
- Пошто попал ты в гости к Малюте Скуратову?
- Не ведаю, государь.
- Попусту обеспокоили боярина. Бедный! Не стыдно ли вам, глупые, безвинно над человеком глумиться? Отпустите его! Полно, боярин, тебе тут прохлаждаться. Пойдем-ка ко мне в гости... А на них плюнь... Ну их!.. Это бесы, бесхвостые бесы!..
Иван Васильевич сердито плюнул в сторону палачей и, взяв под руку боярина Овчину, вышел с ним из каземата.
Дорогою ласково сказал Овчине:
- Не стыдно ли и вам, друзья, обижать царя? Царь вас жалует, царь вас холит, а вы втайне проклинаете его, и того хуже...
Овчина сказал:
- Ложно то. За царя богу молятся... Вот что.
Вечером Иван Васильевич устроил у себя веселую пирушку, приказал явиться во дворец и князю Телепневу-Овчине. На столе круглые караваи из муки крупитчатой, рыбные и мясные соленья, телеса свиные, сотовые меды, сахары красные и многие иные яства, а между ними - кувшины и чарки серебряные. Вина: романея, фряжские; ренское и пиво мартовское, - не перечислить всех напитков.
Иван Васильевич, хотя и смеялся, и шутил за столом, но глаза его не смеялись... Он беспокойно посматривал по сторонам, приказывая слугам усердно угощать Овчину.
Когда боярин захмелел, царь сказал ему:
- Мои князья того не удостоились, чего ты. Уж ты ли, Дмитрий Федорович, мною не обласкан? Ну-ка, слуги верные, покажите моему верному боярину новые заморские вина... Сведите его на погребец. Дайте ему отведать за мое здоровье лучших фряжских вин.
Князь Телепнев-Овчина поднялся из-за стола.
Отвесил низкий поклон царю:
- Спасибо, великий государь, батюшка Иван Васильевич, за хлеб, за соль!
- Бог спасет! - побледнев, каким-то чужим голосом произнес царь.
Мимо столов, за которыми сидели бояре, князь Телепнев-Овчина прошел с гордо поднятой головой. На своих спутников - дворян - смотрел с нескрываемым презрением: