— Сейчас вовсю удирать придется! — кричит. — Садись!
— А жена? — спрашиваю.
— Ладно, — говорит, — я тут останусь. Потом выберусь как-нибудь. А ты ее увози. И сразу в консульство за визой…
Тут у меня челюсть-то как отвиснет, это по которой канадец врезал. Ну и заболела сразу, словно ее на две части раскололи. Я Генке говорю:
— Козел ты! Зачем ты меня сюда привез? Чтобы я брата своего канадцам на съедение оставил? Поехали без нее!
Он ухмыльнулся, словно я глупость какую сказал.
— Тебе визу не дадут.
Ну, я как скажу ему:
— Плевать на визу. На кой хрен мне эта долбаная Россия нужна, если я подлецом окажусь? И что я тете Кате скажу, когда за ней в тюрьму приеду?
А Паулина, которая до сих пор якобы без сознания валялась, как вскочит и как завизжит:
— Сюда! Сюда! Меня русские изнасиловать хотят!
И побежала к факелам. Генка так побледнел, что я даже в темноте это увидел (фару он не включал). Ну, тут мы действовать начали. Вернее, я как столб с автоматом стоял, а Генка мотором взревел, догнал Паулину, выхватил пистолет и выстрелил. Она захрипела сразу, на бок шмякнулась и кататься давай по асфальту. Генка ко мне подъехал.
— Ну что, — говорит, — садись. Хватит раздумывать. Если что заметишь — пали из автомата.
И тут как начнется! Как мы по этому Бронксу петляли! Казалось, везде канадцы были. Правда, сознание у меня вроде как выключилось, я и не запомнил ничего. Помню только, что на каждом повороте я оглядывался и из автомата палил, как Генка и советовал.
Потом вроде оторвались. Мы как раз через пустошь ехали, где раньше Гарлем был. Канадцы еще постреляли нам вслед, да только мы в какие-то заросли нырнули, вроде чертополоха в человеческий рост. Генка прямо через колючки гнал. Автомат у меня из рук вырвало, я едва успевал лицо закрывать, а Генка все едет. Мне это надоело. Я как раз в эту минуту злиться начал, что с Паулиной у нас не вышло. Стал орать ему, чтобы он на ровную дорогу выезжал. Да куда там! Опять мотор все заглушает.
Тогда я Генку как пихну в бок. Ну, он сразу головой завертел. Спрашивает меня:
— Куда это мы едем?
— Я-то откуда знаю?..
Генка говорит:
— Погоди. Я тут, кажется, отрубаюсь потихоньку. Этот придурок-хоккеист в меня из автомата попал.
Он сбросил скорость, мотоцикл к куче какого-то хлама подвел. Свалились мы на эту кучу. Генка говорит:
— Сейчас, отдышусь — дальше поедем.
Я ощупал его — он мокрый весь. Вот ведь, думаю!
— Что же это, — говорю, — ты так с дыркой и ехал? Почему сразу не сказал?
А он отвечает:
— Я тебя расстраивать не хотел…
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Андрей Иванович плакал.
Антоша сидел в уголке и глядел в стену.
Кабинетов заперся и не отвечал на стук.