Торговый дом Гердлстон: читать начало книги онлайн

- Индерман, импортер табака, пожертвовал пятнадцать фунтов.

- Это - благое дело, - сказал мистер Гердлстон, макая перо в чернильницу. - "Рука дающего..." Вы знаете, что говорится в Писании. И, разумеется, список жертвователей будет опубликован в газетах?

- Непременно!

- Вот от меня чек на двадцать пять фунтов. Я горжусь этой возможностью внести свою лепту в дело возрождения несчастных, которых провидение поставило более низко, чем меня.

- Гердлстон! - с чувством сказал член парламента, пряча чек в карман. - Вы прекрасный человек. Я этого не забуду, друг мой, я этого никогда не забуду.

- У богатства есть свои обязанности, и оказание помощи нуждающимся одна из них, - проникновенно ответил Гердлстон, пожимая протянутую руку филантропа. - До свидания, дорогой сэр. Будьте добры известить меня, если наши усилия увенчаются успехом. В случае, если понадобятся еще деньги, вы знаете, к кому можно обратиться.

Когда старший компаньон закрывал дверь за своим посетителем, на его суровом лице мелькнула ироническая улыбка.

- Выгодное помещение капитала, - пробормотал он, вновь усаживаясь. Он пользуется влиянием в парламенте и очень богат, так что выгодно и потратиться, чтобы сохранить с ним хорошие отношения. И в списке это выглядит отлично и внушает доверие. Да, да, эти деньги не брошены на ветер.

Когда прославленный филантроп проходил через контору. Эзра вежливо ему поклонился, а Гилрей, сухонький старший клерк, поспешил распахнуть перед ним дверь. Проходя мимо. Джефферсон Эдвардс повернулся и хлопнул старика по плечу.

- Счастливец, - сказал он своим обычным отрывистым тоном, - служить у такого хозяина... образец, достойный подражания... замечательный человек! Смотрите на него, берите с него пример, подражайте ему во всем - вот лучший способ продвинуться. Не ошибетесь. - И он рысцой пересек двор, отправляясь за новыми пожертвованиями на свою последнюю причуду.

ГЛАВА III

ДЖОН ГИЛРЕЙ ВЫГОДНО

ПОМЕЩАЕТ КАПИТАЛ

Старичок клерк еще стоял на пороге, глядя вслед исчезающему миллионеру, и мысленно соединял его обрывочные фразы в красноречивый совет, который следовало обдумать дома на досуге, но тут он заметил неподалеку от двери бледную женщину с ребенком на руках. Она робко глядела на него, словно хотела заговорить с ним, но не решалась. Затем, быть может, уловив выражение доброты на его морщинистом лице цвета старого пергамента, она все же подошла к нему.

- Нельзя ли мне повидать мистера Гердлстона, сэр? - спросила она, приседая. - А может, вы и есть мистер Гердлстон?

Одета она была очень бедно, а глаза ее распухли и покраснели, словно от слез.

- Мистер Гердлстон у себя в кабинете, - ласково ответил старший клерк. - Он, наверное, примет вас: погодите, пока я схожу справлюсь.

Он не мог бы говорить любезнее, даже если бы обращался к самой величественной из тех одетых в шелка, украшенных перьями дам, которые порой посещали контору. Поистине в наши дни подлинный рыцарственный дух часто чуждается внешнего блеска и находит приют в самых неожиданных местах.

Когда посетительница вошла в кабинет главы фирмы, он посмотрел на нее с удивлением и некоторой подозрительностью.

- Садитесь, голубушка, - сказал он. - Чем могу быть полезен?

- Уж вы извините меня, мистер Гердлстон. Я миссис Хадсон, - объяснила она, робко присаживаясь на самый краешек стула. (Бедняжка очень устала, и у нее болели ноги, потому что ей пришлось нести малыша от самого Степни.)

- Хадсон... Хадсон... Что-то я не помню этой фамилии, - сказал Гердлстон, задумчиво покачивая головой.

- Да это, сэр, Джим Хадсон, мой муж - он много лет служил боцманом на вашем, значит, корабле, на "Черном орле". Он-то все старался заработать побольше для меня и малыша, сэр, да только помер от лихорадки, бедненький, и лежит, значит, в реке Бонни с пушечным ядром на ногах - это мне плотник сказал, который сам его зашивал в холстину. Да уж лучше бы и мне помереть вместе с ним.

Она расплакалась, закрывая лицо краешком платка, а ребенок, разбуженный ее всхлипываниями, протер глазки морщинистыми ручонками и принялся оглядывать мистера Гердлстона и его кабинет с философской взыскательностью раннего детства.

- Успокойтесь, голубушка, успокойтесь, - сказал глава фирмы.

Беда, напророченная Эзрой, настигла его, и он лишний раз с удовольствием убедился в деловой проницательности своего сына.

- Уж такое горе, - говорила миссис Хадсон, вытирая глаза, но все еще время от времени судорожно всхлипывая. - Я, значит, услышала, что "Черный орел" вошел уже в устье, да и потратила все деньги, какие у меня были, чтобы приготовить Джиму ужин повкуснее - яичницу с ветчиной, уж так-то он ее любил! И пинту портера и четвертинку виски, чтобы он, значит, мог согреться, а то ведь он такой мерзляк был, а тут-то еще возвращался из теплых стран... Ну, значит, я пошла к реке-то и вижу: подымается "Черный орел" вверх по течению, буксир его тащит. Ну, да я его сразу признала по двум белым полоскам, и попугаи еще верещали, даже на берегу слышно было. И вижу, там матросы толпятся у борта. Ну, я, значит, помахала платком, а кто-то мне тоже оттуда помахал. "Уж Джим-то всегда свою женушку узнает", говорю я себе и так-то обрадовалась! Да как побегу туда, где они пристать должны были. Да только я до того разволновалась, что даже и не видела, куда бегу, ну и народу на пристани много было - вот я и добралась туда, когда корабль-то уже причалил. Я, значит, сразу бегу по сходням и прямо натыкаюсь на Сэнди Макферсона, а я его с тех пор знаю, как мы жили в Биннакл-лейн. "Где Джим-то?" - говорю я и бегу дальше, прямо в кубрик. Только он как схватит меня за руку. "Потише, - говорит, - не торопись так". Тут я на него поглядела, а лицо-то у него до того печальное, что у меня колени прямо так и подогнулись. "Где Джим?" - говорю я. А он мне: "Не спрашивай". "Где он, Сэнди?" Я, значит, закричала это, и сразу сама прошу: "Не говори ты этого слова, Сэнди, не говори". Но только, сэр, я и без его слов поняла все как есть да и повалилась на палубу без чувств. Помощник отвез меня домой на извозчике, и я вот вхожу, а стол-то, сэр, накрыт, и пиво стоит; все так прибрано, уютно, а девочка-то спрашивает, где, значит, ее папа: я ведь ей сказала, что он привезет ей подарок из Африки... А тут-то, сэр, как я подумала, что лежит он мертвый в реке Бонни, так, сэр, у меня чуть сердце не разорвалось.

- Большое несчастье, - сказал коммерсант, покачивая седой головой. Тяжкая потеря. Но все это, миссис Хадсон, - ниспосланное нам испытание. Это предостережение, дабы мы не слишком предавались суете этого мира, а стремились к более высоким целям и лелеяли не столь преходящие надежды. Даже лучшие из нас - лишь бедные близорукие создания и нередко принимают зло за добро. И то, что ныне вас так печалит, если взглянуть на это надлежащим образом, возможно, в будущем окажется поворотным пунктом, с которого и начнется истинное ваше счастье.

- Да благословит вас бог, сэр, - сказала вдова, все еще робко утирая глаза кончиком платка. - Добрый вы джентльмен. У меня от ваших слов прямо на душе полегчало.

- У нас у всех есть свои невзгоды и несчастья, - продолжал глава фирмы, - у некоторых больше, у других меньше. Сегодня - ваша очередь, а завтра, быть может, наступит моя. Но будем стремиться к достойной цели, и бремя невзгод не заставит нас упасть без сил у дороги. А теперь, миссис Хадсон, я должен пожелать вам всего самого лучшего. Поверьте, я глубоко вам сочувствую.