деньгами для скупки камней . . . . . . . . . . . . . . . . . 35000 ф.
Наличность в банке, включая остатки вклада Димсдейла . . . . 8400 ф.
Прибыль от груза "Девы Афин", стоящей в порту . . . . . . . 2000 ф.
Прибыли от груза "Черного орла", "Лебедя" и "Пантеры",
прикинутые из того же расчета . . . . . . . . . . . . . . . 6000 ф.
Дефицит . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 25425 ф.
--------------
Итого: 76825 ф.
Возможная гибель какого-нибудь из судов может принести от 12000 ф. до 20000 ф.
- Но ведь это не так уж скверно в конце-то концов! - пробормотал коммерсант после того, как он долго и внимательно изучал вышеприведенные цифры. Он откинулся в кресле и уставился в потолок гораздо более бодрым взглядом. - В худшем случае дефицит не превысит тридцати тысяч фунтов. Да многие фирмы сочли бы его пустяком. Дело в том, что я привык слишком долго видеть большие сальдо на правой стороне, и теперь, когда я увидел такие же цифры слева, мне показалось это ужасным. Есть десятки возможностей исправить положение! Но не следует забывать, - продолжал он, нахмурясь, что я совсем истощил свой кредит и любой новый заем может вызвать подозрения, после чего все эти стервятники разом накинутся на нас. Нет, наша главная надежда заключена в алмазах. Эзра не может потерпеть неудачу. Он должен добиться успеха. И кто может помешать ему?
- Майор Тобиас Клаттербек, - раздался скрипучий голос Гилрея, словно в ответ на этот вопрос, а затем старый клерк, стук которого не был услышан, распахнул дверь и впустил в кабинет старого ветерана.
ГЛАВА XVIII
МАЙОР ТОБИАС КЛАТТЕРБЕК
ПОЛУЧАЕТ ТЫСЯЧУ ФУНТОВ
В те дни, когда Эзра находился с майором в приятельских отношениях, Джон Гердлстон часто слышал о нем от сына и приписывал некоторые из наиболее очевидных пороков молодого человека развращающему влиянию этого безбожника. Кроме того, Эзра в несколько искаженном виде сообщил ему о беседе и ссоре в кафе Нельсона. Таким образом, старик, вполне естественно питал к своему посетителю отнюдь не дружеские чувства и поздоровался с ним чрезвычайно холодно. Однако этот ледяной прием ничуть не смутил майора, который, сияя улыбкой, протянул коммерсанту пухлую руку, так что тот волей-неволей пожал ее.
- Как поживаете? - осведомился майор, отступая шага на два и оглядывая коммерсанта с таким видом, словно примеривался к покупке. - Я много о вас слышал. И познакомиться с вами - большое удовольствие. Ну, так как же вы поживаете? - И, схватив руку Гердлстона, он снова горячо ее пожал, нисколько не смутившись, когда это пожатие осталось без ответа.
- По милости провидения я нахожусь в добром здравии, - холодно ответил Джон Гердлстон. - Могу я предложить вам кресло?
- Вот мой приятель Фейген двенадцать лет ждал, чтобы ему предложили кресло в парламенте, и это его погубило. Он выставил свою кандидатуру от консерваторов в Мерфитауне и получил всего один голос, да и то слепого, который по ошибке подписал не тот бюллетень. Ха-ха-ха! - И майор, громко захохотав над собственным анекдотом, вытер лоб носовым платком.
Эти два человека, стоявшие друг против друга, представляли собой странный контраст: один - высокий, строгий, бледный и сдержанный, другой шумный и важный, с выпяченной по-военному грудью и багровым лицом. Однако между ними было и нечто общее: из-под косматых бровей коммерсанта и редких белесых ресниц майора с одинаковой беспокойной настороженностью смотрели проницательные глаза. Оба они были хитры, и каждый равно не доверял другому.
- Мне говорил о вас мой сын, - сказал коммерсант, указывая своему посетителю на стул. - Если не ошибаюсь, вы имели обыкновение встречаться ради карт, бильярда и других таких же азартных игр, которые я отнюдь не одобряю, хотя мой сын, к несчастью, питает к ним некоторую слабость.
- Ах, так вы сами, сэр, не играете! - сочувственно сказал майор. Черт побери, начать никогда не поздно, а немало людей очень приятно коротали старость с помощью бильярда и виста! И если вы склонны начать, я готов дать вам для затравки семьдесят пять очков форы на сотню.
- Благодарю вас, - сухо ответил коммерсант. - Такого желания у меня нет. Следовательно, это и есть то дело, которое привело вас сюда?
Бравый воин захохотал так, что даже клерки в конторе перепугались.
- Черт возьми! - пробормотал он, задыхаясь. - Неужто, по-вашему, я отправился бы ради этого за пять миль? Нет, сэр, я хотел бы поговорить с вами о вашем сыне.
- О моем сыне?
- Да, о вашем сыне. Умный мальчик, сэр, очень умный, и своего не упустит. Грубоват, конечно, но таков уж дух века, дорогой сэр. Мой друг Тафлтон, лейб-гвардеец, утверждает, что деликатность вышла из моды вместе с пудреными волосами и мушками. Чертовски язвительный человек этот Тафлтон! Вы с ним не знакомы, а?
- Нет, сэр, не знаком, - сердито ответил Гердлстон. - И не имею ни малейшего желания с ним знакомиться. Перейдемте к делу, потому что я дорожу своим временем.
Майор посмотрел на него с дружеской улыбкой.
- Это у вас семейная вспыльчивость, - сказал он. - Я замечал ее у вашего сына Эзры. Ну, как я уже говорил, он умный мальчик, но, друг мой, при этом ему свойственна большая неосмотрительность и опрометчивость. Вам следовало бы поговорить с ним.
- Что означают ваши слова, сэр? - вскричал коммерсант, побелев от гнева. - Или вы явились сюда для того, чтобы оскорблять моего сына в его отсутствие?