Юрий Сергеевич печально провожал взглядом уходивших.
- Чуткие люди, - обратился он к Аэлите. - Поняли, что нам нужно поговорить.
- О чем? - нахмурилась та.
- Я хотел бы показать тебе написанное мной письмо, которое избавит меня от дальнейших объяснений.
- Садись, - пригласила Аэлита, указывая на тахту.
- Нет, ничего. Я тут с краешка на стульчике.
- Как хочешь.
Она взяла незапечатанный конверт и вынула оттуда письмо, адресованное президенту Академии наук СССР.
Аэлита поморщилась. Ей припомнилось другое письмо, написанное тем же почерком и переданное ей Николаем Алексеевичем.
"Глубокоуважаемый товарищ президент!
Считаю своим долгом порядочного человека снять с академика Анисимова Николая Алексеевича всякие подозрения, ложно высказанные мною. Я во всем ошибался и не боюсь в этом признаться. Моя жена чиста, и ее отношение к академику Анисимову адекватно уважению к старшему и почтенному человеку, Человеку с большой буквы, работы которого обеспечат благосостояние человечества на тысячелетия.
У меня нет слов для собственного осуждения!
Приношу искренние извинения и готов любым способом загладить свою вину, вызванную незаурядным чувством, которое я питаю к своей замечательной жене Аэлите Алексеевне Мелховой.
Инженер Ю. С. Мелхов".
- У меня другая фамилия, - сказала Аэлита, возвращая письмо Юрию Сергеевичу.
- Здесь есть еще одно. Самому Николаю Алексеевичу.
- Я не читаю частной переписки.
- Аэлита! Пойми! - вскочил Юрий Сергеевич, картинно прижимая руки к груди. - Я был ослеплен, ослеплен любовью к тебе. Это была лавина, снежная лавина несообразностей, промахов, ошибок. Мне стыдно вспоминать сцену в суде. Да никем твое место не занято в нашей семье, как я тогда сказал. Я горделиво, именно горделиво солгал, пошел на "святую ложь"! Ложь во имя сохранения твоего уважения ко мне, дабы я не выглядел в твоих глазах жалким и униженным. А главное, пойми, как понял Шекспир Отелло! Это ревность! И наша семья ждет тебя! Вернись! Умоляю тебя!
- Пойдем, - спокойно сказала Аэлита, словно они скучно говорили о прогнозе погоды. - Надо позвать всех с улицы, а то дождь может пойти.
- Конечно, конечно, - суетливо обрадовался Юрий Сергеевич. "Никак пример с Отелло подействовал? До чего же полезны порой классики!" - подумал он, и вслух сказал: - У меня есть зонтик, портативный, складной, из Италии. Ты, наверно, в ФРГ тоже себе такой купила? Я выйду, как бы Алешенька не простудился.
- Я сама сбегаю за ними. Без зонтика.
- Ну вот и хорошо, - удовлетворенно потер руки Юрий Сергеевич. Он даже не думал, что все так просто обойдется.
Вернулась Аэлита, а за нею с шумом ворвались в переднюю и Алеша с Бемсом, потом чинно, чеканя шаг, вошли и Спартак с Остапом.
- Проходите, ребятки, - пригласила их Аэлита.
- Да, да, проходите, друзья мои, нам тут нужно кое-что важное вам сообщить, - суетился Юрий Сергеевич.
Спартак удивленно посмотрел на него, потом перевел взгляд на сестру.
- Есть ситуации, - сказала Аэлита, - когда человек полностью раскрывает себя. Я только что увидела во всей красе Юрия Сергеевича Мелхова, который по чудовищному стечению обстоятельств был когда-то моим мужем. Нет меры, которая измерила бы человеческую мель Мелхова. Я вам, своим друзьям, хочу сказать, что никогда, слышите, никогда не прощу себе своего замужества... Честное слово!
- Из песни слова не выкинешь, - промямлил опешивший Юрий Сергеевич.
- Так нужно выкинуть всю эту песню, мещанскую песнь, с которой шагает по жизни этот обыватель из обывателей.
- Ах так? До тебя не дошли мои слова?