Стройки Империи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну так давайте я посмотрю, если сам штекер нормальный, там делов на десять минут. Все равно делать нечего.

— Правда? Слушайте, вы просто находка. Тут недалеко идти…

Маленковская шестерка отличалась от привычных Виктору хрущевок еще более низкими потолками. Квартира Лики на четвертом этаже была привычной комнатой-двадцатиметровкой с проходной нишей, к которой лепилась небольшая кухня и узкий квадрат прихожей, куда выходили двери санузла и встроенного шкафа. Интерьер был более чем стандартным: у окна, в углу напротив ниши — телевизор "Ладога-67" на тумбочке под кружевной накидкой, у дальней стены — диван кровать, над которым висит обязательный коврик, письменный столик у окна и круглый обеденный под трехрожковой люстрой — посередине. Остальное пространство у стен делили трехстворчатый гардероб и низкий сервант с панорамным стеклом, за которым отсвечивал джентльменский набор дятьковского хрусталя; на открытой полке, возле кувшина и фарфоровых статуэток — ночник из оргстекла и транзистор. Увенчанная будильником книжная этажерка горделиво несла коричневый чемоданчик проигрывателя. У дивана — бра-тюльпанчик.

Транзистор сразу привлек внимание Виктора: не какой-нибудь, а экспортная "Даугава", такая же, что ему предлагали в магазине, за тысячу сто, компактная, элегантная, как рояль и блестевшая серебряной гальваникой. За такую цену можно купить радиолу.

"Подарок, наверное."

— У вас хороший вкус, Анжелика Николаевна.

— Вешайте одежду в прихожей, берите тапочки. Паяльник у меня в ящике на кухне лежал. Сейчас подам.

— И подставку под горячее там захватите заодно, чтобы паяльник класть.

Штекер был просто оторван, что показалось Виктору странным; первоначальная пайка была хорошая.

— Неудачно дернули? — спросил он Лику, которая тащила инструменты и табуретку.

— Я его при грозе всегда вытаскиваю и сую в батарею, чтобы молния не попала. Не выдержал, наверное. В старом телевизоре покрепче был.

— Так у вас коллективная антенна. Разве там нет заземления? Вы просто узнайте в ЖКО, может, и не надо антенну тергать…

— Спасибо, я обязательно уточню!

Лика удалилась на кухню, и оттуда послышался гром кастрюль и звук закипающего чайника.

— Ну вот и все. Пользуйтесь.

Виктор повернул ручку громкости и подождал, когда нагреется. Заиграла музыка, и на экране появилась сельская улица.

— Это новый клуб колхоза "Рассвет", — радостным голосом сообщил диктор, — он стал настоящим центром культурного отдыха односельчан. Помимо художественной самодеятельности, здесь работают различные кружки…

— Спасибо… — Лика метнулась к серванту и в ее руке появилась бутылка беленькой.

— Ни-ни, ни в коем случае!

— Извините… Сколько с меня.

— Да ну что вы, право! Я ж по знакомству. Вместе работаем.

— Виктор Сергеевич, ну что ж это такое? Я вас не отпущу, пока не попробуете моего пирога. Вы же сказали, вам все равно спешить некуда. А у меня телевизор, вы не представляете, что по нему иногда показывают…

— В Ленинграде открылся первый международный симпозиум по проблемам развития компьютерной анимации, — подтвердил спрятавшийся в ящике диктор, — участникам был показан короткометражный фильм "Кошечка", впервые в мире с начала и до конца нарисованный вычислительной машиной…

"Этак их и съемками "Аватара" не удивишь", подумал Виктор, "Стругацкие в этом мире будут писать сценарии для блокбастеров…"

— Вот, — Лика встряхнула "Брянским рабочим" с недельной программой, — сейчас будет "Карнавальная ночь". Моя любимая комедия. Идемте, поможете мне собрать на стол.

На кухне уже занял свое почетное место возле розетки пузатый "Саратов" с ручкой, как у автомобиля; на нем стоял похожий на "Селгу" новенький приемник "Комсомолец", с антенной и двумя диапазонами коротких волн.

Пока Виктор расставлял на прозрачной полиэтиленовой клеенке "под кружева" тарелки и блюдца, Лика выудила из серванта графинчик с красной наливкой и маленькие стаканы.

— Спасибо, не надо, я не употребляю… — попытался снова запротестовать Виктор, но Лика его осадила.

— И прекрасно! Просто идеальный мужчина! Я тоже не употребляю, это просто каплю в лечебных целях, чтобы не простыть. На улице дождь усилился. Это брусничная. А пить мы будем краснодарский чай с вареньем.

Старая добрая "Карнавальная ночь" сохранила название, но внутри оказалась немного другой. Не было любимого народом Ильинского. Вместо него Огурцова сыграл не менее любимый народом и более молодой Папанов. Папановский Огурцов по фильму оказался бывшим начальником КВЧ зоны: жесткий человек с командным голосом, который хотел, чтобы все было по уставу: вот тут — терем-теремок, столько-то кубометров теса, тут — лектор про жизнь на Марсе, бабу-ягу… тут Огурцов говорил не "воспитаем в своем коллективе", а "подберем из своего контингента". Новый Огурцов был по-своему логичен, и больше напоминал Дынина из "Добро пожаловать, или посторонним вход воспрещен". И секретарша у него была не Носова, а Аросева, пани Моника, как в "Безумном дне". Лектора Никадилова сыграл Мартинсон; лектор у него вышел не наивным старичком — ботаником, которого Виктору всегда было откровенно жаль, а энергичным болтуном-демагогом, которому было совершенно о чем говорить, и который от жизни на Марсе до лезгинки успел проскочить международное положение, проблемы любви и дружбы и урожаи свеклы. В общем, был явный сдвиг в сторону сатиры.