Виктор заметил, что у нее от холода дрожат губы.
— Так. Сейчас попьете горячего чая, согреетесь, а потом дальше пойдете. Так и слечь недолго.
— Все уже закрыто…
— Да я рядом, вон, видите эконом у вокзала? Меда нет, сгущеное молоко есть.
Она отшатнулась к водосточной трубе, попав под ливень, текший мимо желоба.
— Не надо! Я сама дойду!
— Я не предлагаю вам вечер проводить со мной! — чуть не выкрикнул Виктор, начиная сердиться. — Тем более, уже второй час. Выпьете чай, обсохнете и идите куда угодно.
Она колебалась; на ее побледневшем лице отражалась внутренняя борьба. Тогда Виктор взял ее за руку и повел через перекресток в сторону дома.
— Куда… куда вы меня тащите?
— Можете милицию звать. В отделении тоже сухо.
Женщина смирилась и покорно пошла за ним по Вокзальной, то и дело спотыкаясь и попадая туфельками в лужи, где плавала тонкая кашица тающего льда: очевидно, в ее представлении Виктор не укладывался в стереотипный образ грабителя или маньяка. "Черт ее знает, зачем я ее веду" — мелькнуло у него в мозгу. На гулящую или аферистку его неожиданная попутчица не походила, и попыток навязываться не предпринимала, скорее, наоборот; с другой стороны, она ни разу не упомянула о семье и на правой руке ее не было кольца. Хотя здесь некоторые не носят, и не все расписываются. Шестидесятые. Приятель? Тогда бы она ему позвонила. Или спросила две копейки, или сколько у них тут в автомате. Позвонила бы каким-нибудь знакомым, подруге. Похоже, или близких у нее в Бежице нет, или…
— Вас как зовут?
— Что вы сказали?
— Ну, вас как зовут? Меня зовут Виктор Сергеевич. А вас? Это для вахтерши. Если что, скажем, что вас должен был встретить мой знакомый, но его вызвали в командировку…
— Не надо. У меня есть паспорт. А зовут Соней, разумеется.
— Вы не похожи на соню.
— Софья. В честь Ковалевской. Родители хотели, чтобы я стала математиком.
— Получилось?
— Вы действительно меня не узнали? Я пою в группе "Деснянка". Соня Ларина. В группе прозвали "Софи Лорен", но я на нее ни капли не похожа. Что вы остановились?
— Нет, идемте скорее, а то голос застудите. Я недавно в городе. А что, вас после концерта не развозят?
— Я же говорю, автобус ушел. Точнее, я на него опоздала, но это неважно…
— …Господи, так вы ж простудитесь! — воскликнула вахтерша, когда Соня предъявила паспорт. — Вам надо срочно горячего чаю и в постель!
— Вот как раз чаем и будем поить, — ответил Виктор. — Искусство принадлежит народу, и народ не должен дать ему пропасть.
— Интересно, какую часть из этого совета вы собираетесь выполнить первой? — спросила Соня, когда они уже поднимались по гулкой лестнице, озаряемой скудным светом пятиваттных газосветных ламп: казалось ни в одной из реальностей призывы к экономии не понимали столь буквально, как в этой.
— Вас, наверное, уже дома заждались. Телефона нет, звякнуть, чтоб не беспокоились?
— Не ждут. И в этом смысле тоже.
— Не волнуйтесь, я не затаскиваю в постель мокрых, застуженных и голодных женщин. Даже если они так сексапильны.
Соня инстинктивно хихикнула.
— Интересно… А вначале вы не показались мне таким интеллигентом.
— Я не интеллигент, я технарь… Вот и наш этаж.