— Я, я кочан! — взвизгнула Дудкина.
— А вы что толкаетесь и не извиняетесь, разве это прилично. Не умеете держать себя в обществе! — старался перекричать последнюю Сергей Сергеевич, обращаясь к Щепетович.
— Да что это наконец, господа! — вступился Бабочкин.
— И всегда скажу, что вы и на женщину-то не похожи! — не унималась Анфиса Львовна.
— Ну, конечно, вы только одна женщина… — вышел из себя Михаил Васильевич.
— Вы с какой стати вмешиваетесь? Она вам с какого бока припека? напустилась на него Дудкина.
— Пожалуйста, Бабочкин, отделайте эту госпожу хорошенько, вступитесь за меня, а то она зазналась слишком! — подзадоривала его Щепетович.
— За вас никому не следует вступаться, когда вы сами делаете невежества и не извиняетесь! — продолжал наступать на нее Курский.
В это время в залу, никем не замеченный, проскользнул Вывих.
— Я знаю, почему вы ко мне придираетесь… Не удалось… — язвительно заметила Курскому Лариса Алексеевна.
— Что не удалось? Что вы этим хотите сказать? Говорите, говорите… вспылил Сергей Сергеевич.
— А то, что вы за мной ухаживали…
— Вот что открывается. Какие пошлости про себя сообщают! — всплеснула руками Дудкина.
— Как вы смели про меня это сказать? Я человек женатый, на всякую не брошусь! — крикнул Курский. — Разве в пьяном виде, так кто же виноват, что вы с нами напиваетесь…
— Хорош комитет! — фыркнул на всю залу Вывих.
— Вам что здесь угодно? Здесь комитет, и вам не место, ваше дело только подслушивать да в газетах разглашать. Потрудитесь выйти вон, подлетел к нему Сергей Сергеевич.
— Здесь общая зала, я член общества, а потому имею полное право остаться, — уселся Марк Иванович к столу. — Притом и интересно — есть действительно, что сообщить в газеты.
— Ну, брат, — расхохотался басом Михаил Васильевич — задаст тебе завтра жена баню!..
— Если только вы осмелитесь сообщить, что сейчас здесь происходило, я вам голову размозжу, сплетник газетный! — вышел из себя Курский.
— Что? — вскочил Вывих. — Что вы сказали? Повторите, повторите!
Марк Иванович все подступал ближе к Курскому.
— Не только не повторю и еще прибавлю, что вы лгун газетный. Пишете о том, чего не было…
— Я лгун, а вы нахал. Погодите у меня… Погодите… Не так запоете…
— Я нахал?.. Да как ты смел это сказать, бездельник!
— Как ты смеешь меня, негодяй…
Вывих не успел договорить, как Курский дал ему здоровенную пощечину.
— Так вот же тебе и негодяй…
Марк Иванович схватил стул и бросился с ним на Курского, но был удержан Бабочкиным и другими.
Скандал вышел полный. На шум вбежали игравшие в карты члены и гости «общества».
Так окончилось первое и последнее заседание вновь испеченного комитета.