Ее думы прервал вошедший Аким, с большим белым картоном в руках.
Он был еще в более сильном подпитии.
— Где у нас барин-то? Куды пропал? — остановился он, покачиваясь, посреди кабинета.
— Он в гостиной, занят! — ответила ему Крюковская.
Аким, с трудом передвигая ноги, направился к двери, ведущей в гостиную.
— Не ходи туда, Аким, барин занят, не беспокой! — заметила она ему.
— Как не беспокой? — остановился он. — Вот принесли, что заказано… Там дожидают. Что вы меня к моему барину не пущаете? Это что такие за новости?!
— Говорят тебе, не хода, — загородила она ему дорогу, — барин занят. Если и пришли, так могут подождать. Да что это такое принесли?
Она протянула руку к картону.
— А то и принесли, — лукаво подмигнул Аким, пряча картон за спину, что не нужно вам знать, вас некасающее… Секрет… Вот… видно, бабы-то везде равны, что в вашем, что в нашем звании. Что принесли? А то, что не вашего знания дело… Любопытны больно! Вы думаете, у нас с барином секретов от вас нет, ан, вон есть. А вы не пущать…
Он снова направился к двери.
Надежда Александровна снова загородила ему дорогу.
— Говорят тебе, не ходи теперь… Подай сюда картон!
Она ухватилась за картон, который Аким вырвал у нее из рук, но, потеряв равновесие, упал и уронил картон.
Крюковская быстро подняла его.
— Что это? Из модного магазина?
Аким, с трудом поднявшись, снова бросился к картону.
— Говорят, что не для вас… Вам знать не надо.
Надежда Александровна отстранила его рукой, подошла к дивану, поставила на него картон и стала его развязывать.
— Мне знать не нужно, поэтому я и должна знать…
Она раскрыла картон и остолбенела.
— Ведь я же говорил, что вам знать не годится… Спокойнее бы были… Право спокойнее, — заметил Аким, снова бережно завязывая картон.
Крюковская смотрела на него ничего не выражающим взглядом.
— А вы любопытничать. Ну, вот и уставились, чего смотрите? Теперь плакать начнете. Велика беда, что пошалить барин, пошалит и все тут. Мужчине можно пошалить, не барышня, — пустился он в рассуждения.
Она молчала.
— Таперича тот ругать начнет, — начал он, уже обращаясь к самому себе, — зачем увидала. Ах, ты Господи! Что станешь тут делать? — Не сказывайте нашему-то, что видели, — обратился он снова к ней, — а то задаст мне за вас… Экая оказия случилась!
— Для кого это? Для кого, — задыхаясь от волнения, спросила она.
— Вот сказывай таперича, для кого. Да уж все одно знаете, так нечего таить. Тут цыганка эта изменница, — таинственно сообщил он, — ну, барин и заказал…
— Уйди, Аким, уйди! — прерывающимся голосом крикнула она.
Он смотрел на нее, не двигаясь с места.