Эльф тоже говорил какие-то похвальные слова. Однако Нортон, в ушах которого еще раздавался многоногий топот и страшный близкий рев, плохо различал отдельные слова.
Когда его слух восстановился, он поймал кончик последней фразы прекрасной девы:
— …и все же мне показалось, что вы могли бы убить его… ну как бы это выразиться… более изящно… Вы как-то слишком долго возились с ним…
Теперь оставался последний подвиг: приручить дикого единорога.
Эксельсия первой подбежала к клетке и засюсюкала:
— Единорожек мой, светик мой крылатый!
«Единорожек» разогнался и кинулся на девушку, выставив вперед длинный и острый рог. Эксельсия с визгом отскочила. Рог прошел между прутьями клетки. При этом Аликорн получил такой удар по голове, от которого обычный конь никогда бы не оправился. Но волшебному единорогу это было нипочем. Могучим рывком он выдернул рог, застрявший между прутьями, и отбежал в центр-клетки — готовясь к новой яростной атаке.
— Как же нам усмирить этого мустанга? — удрученно спросил Нортон. Во взоре Аликорна он видел не меньше дикого слепого бешенства, чем во взгляде злобного дракона. Правда, у единорога глаза были малость поинтеллигентнее.
— Надо произнести волшебное слово! — сказала Эксельсия.
— Вот и хорошо, — кивнул эльф. — Давайте, милашка, произносите поскорее свое волшебное слово — и закругляемся! Не век же нам тут топтаться!
— Если бы я знала, что это за слово! — печально отозвалась Эксельсия.
— Тогда нужно по-быстрому отгадать его, — заявил эльф.
— Будь это так просто. Злая Волшебница давно бы его произнесла, — сказал Нортон.
— Попробуем наобум, — предложила Эксельсия. — Меч!
— Шляпа! — крикнул эльф.
— Небо! — сказал Нортон, чтобы не отстать от других.
Следующие пять минут они выкрикивали первые попавшиеся слова — без малейшего результата.
— Погодите, — сказал наконец Нортон, — нельзя кричать всем вместе. Если случайно выскочит правильное слово, мы даже не будем знать, на что среагировал Аликорн! Надо по очереди — и следить за его поведением.
— А сколько слов в языке? — осведомился эльф.
— Тысяч сто, — сказал Нортон. — Если считать термины, а также редкие и устаревшие слова, то наберется хороших полмиллиона. Даже просто зачитать их по словарю — замучаешься. А если вспоминать…
Эльф схватился за сердце.
— Вы меня убиваете, — сказал он. — Я не могу торчать здесь целую вечность! Я не хочу попусту рассиживаться, расстаиваться или разлеживаться!
— По-моему, — заметила Эксельсия, — Злая Волшебница перепробовала все слова. И не нашла нужного. Она очень хотела приручить Аликорна, поэтому вряд ли стала бы жалеть время и силы. У нее попросту ничего не получилось
— и у нас ничего не получится.
Эксельсия расплакалась.
— Сомневаюсь, чтоб у Злой Волшебницы мог случиться такой облом, — пробормотал Нортон, которого всегда угнетали женские слезы. — Она должна была найти волшебное слово, на то она и колдунья…
— Девушка, — сказал эльф, нетерпеливо постукивая носком башмака по земле, — прекратите реветь, вы мешаете молодому человеку думать! Нортон, думай быстрее! Не век же нам тут торчать!
— Отойдите оба! Вы меня нервируете!
Эксельсия отправилась поближе к клетке и стала громким шепотом перебирать слова:
— Смелость! Скромность! Красота!