Мило надув губки, Эксельсия сказала:
— Обычно я сотворяю душку единорога, и мы уже вместе решаем, куда прогуляться.
О! Единороги! На Земле их не так уж много. В период гонений на магию они прятались в подземельях. Одни вымерли, другим отпилили рог, чтобы они могли сойти за обычных коняг и гулять на просторе. Словом, их поголовье восстанавливается трудно и каждый единорог на Земле пока что стоит бешеных денег. А здесь, похоже, эти звери не в диковинку.
— Почему бы нам не доехать до какой-нибудь конюшни или, вернее сказать, единорогушни? Возьмете зверя напрокат и…
Эксельсия очаровательно рассмеялась:
— Сэр, никаких «единорогушен» у нас не существует! Единорога можно достать только одним способом — при помощи магического заклинания. Более того, это заклинание получается лишь у прекрасной девственницы, коей я и являюсь.
Конец последней фразы был произнесен с величавой интонацией.
Нортон с интересом покосился на Эксельсию. Давненько он не встречал девушек, которые гордились бы тем, что они девушки. Возможно, именно для этого романтическим натурам вроде него и стоит прогуливаться время от времени в сказочный мир!
— А почему бы вам не найти единорога другого вида? Ну, такого, чтоб его не надо было всякий раз вызывать к жизни путем заклинаний?
— На планете есть лишь один единорог, который не исчезает через некоторое время, — сказала Эксельсия. — Но он принадлежит Злой Волшебнице. Вернее, она незаконно удерживает его у себя — благодаря заклятию. На самом деле единорог может принадлежать только прекрасной невинной девушке… коей Злая Волшебница, естественно, не является!
— А что представляет собой зверь, которого незаконно удерживает старая карга?
— О, это настоящее чудо! Его зовут Аликорн. В дополнение к рогу на лбу у него есть крылья. Такой прелестный — вы себе и представить не можете! Я бы все отдала за него!
— Все? — сглупа вырвалось у Нортона.
Девушка смерила его презрительным взглядом:
— Что вы имеете в виду, сэр? Мне кажется, вы забываетесь, сэр.
Нортон покраснел до ушей… и так коряво загладил ошибку, что пришлось покраснеть до макушки:
— А впрочем, если вы пойдете на такую жертву, единорог не сможет остаться с вами, потому что… словом, не сможет.
— Да, вы правы, — лаконично согласилась Эксельсия. — Но это досужие рассуждения. Смешно и помыслить отнять что-либо у Злой Волшебницы!
— Она такая жадная и страшная?
— Да, чтобы забрать единорога, нужно сперва ее убить.
— Убить? А не существует ли более гуманного варианта?
— В противном случае она нанесет удар первой. Любого, кто приблизится слишком близко к ее собственности, Злая Волшебница превратит в комок грязи.
— А нельзя ли с ней просто поговорить? Ну, как-либо урезонить…
— Урезонить эту су… то есть я хочу сказать, эту сугубо противную особу? Вы смеетесь! Много ли вы можете урезонить даже обычную женщину? А тут — мегерища!
Нортон согласно кивнул. Женщины бывают самокритичны… но это их мало меняет.
— Если бы кто и решился убить Злую Волшебницу, — продолжала Эксельсия,
— то он бы погиб еще на подступах к ее владениям, потому что они под охраной разных прожорливых чудищ и пакостных духов. Да что там чудища и духи — достаточно ступить на проклятую землю, и тут же обратишься в горстку пыли!
М-да, местечко для прогулок малопригодное! Однако Нортону неловко было выказать себя трусом. Поэтому Нортон по-прежнему храбрился.
— А мы и не ступим на эту землю, — сказал он. — Мы поедем на Жимчике. Он добрый и могучий демон, на которого не действует злое волшебство.
— Замечательно! В таком случае — в путь!