— Лиха беда начало, — ответил Звягин, — а там подхватят!
— Мы ранние птицы, — засмеялся Кудреватых, — утренние!
— А что? — согласился Звягин, — и впрямь, наше время, как утро...
— Утро большого дня, — сказал Кудреватых, — бо-ольшого, товарищ Звягин!
В кухне послышались восклицания и Звягин вздрогнул.
— Проходите сюда! — приговаривал Кукушкин, отворяя дверь.
Кудреватых тотчас встал и потушил в блюдце цыгарку.
Звягин вспыхнул, к нему подходила Марина, румяная от мороза, опуская пушистые ресницы...
Шахтер хватил по буру молотком, повернул граненый стержень к себе, стукнул еще, крутнул от себя и с третьим ударом вытащил инструмент из скважины.
— Есть?! — тотчас спросил другой, за минуту окончивший бурение. Оба стояли на дне каменной ямы.
Первый замерил пробитый канал и ответил удивленно:
— Есть!
Тогда второй прыгнул к нему и крикнул:
— Достигли! Вот видишь, смогли! Наш ударный билет!
Черные усики этого человека были опудрены пылью, а бледные щеки порозовели.
Этим бригада Хвоща закончила пробивание гезенка. Люди дали такую производительность, что не поверили сами. Несколько раз перемеривали, сомневались и все не могли согнать улыбок с усталых лиц.
Оставалось взорвать только скважины, тогда дно гезенка обрушится вниз и колодец будет готов.
Люди собрали инструмент и вышли из штрека с горящими глазами.
— Даешь гезенк! — объявил Роговицкий секретарю парткома, толкая вперед Хвоща. Шафтудинов взглянул на график, пошарил в кармане, вытащил папиросу и сунул Хвощу.
— Кури, товарищ!
Хвощ взял двумя пальцами папиросу и в горле у него запершило. Он махнул рукой и медленно повернулся к двери.
— Сдавай инструмент! — крикнул вслед Роговицкий, — да берись за другое дело!
— Дошло! — помолчав, сказал он секретарю и лихо расправил ус.
— Бригадир — бывший бандит, — засмеялся Шафтудинов, — бригада блатная, а работа на двести процентов! А что мы тебе говорили?
Он взял телефонную трубку и вызвал начальника Хвоща.
— Окончат смену, — ответил начальник, — и пусть не уходят, а ждут. Ударников мы отмечаем.
Хвощ сдавал ненужный теперь инструмент — буры, молотки и подмолотки. Уже кончал, когда кладовщик хватился:
— А лампа?
Не было ловко добытой когда-то огромной лампы.
— Язви ее! — изругался Хвощ, — потушить потушил, а принести не принес!