— Что-то получится в сумме к концу первой смены? Верны ли предварительные расчеты?
Сейчас была мешанина отдельных усилий. Одни бежали вперед, другие отставали, а важен был общий итог.
Каждый старался по-своему.
Бригада Хвоща пробивала гезенк. Еще ночью по участкам работ навесили лампы с достаточным светом. Но утром Хвощ разыскал главного монтера и прищурился хитро.
— Дядя Иван, как бы лампу свечей на пятьсот!
— Ты одурел!?
— Серьезно, давай! Хочешь, к вечеру реостат исправим?
Монтер перед этим долго мудрил над испорченным реостатом.
— Кто исправит? — изумился он, но вспомнил:
— Никишка-электрик в хвощевой бригаде... Первый мастер!
Монтер оглянулся, достал пузатую лампу и передал Хвощу из рук под полу.
— Смотри, чтобы...
— Нн-но! Не знаешь...
Над гезенком вспыхнул ярчайший свет и работать сделалось удобнее. Заглянул Роговицкий, поморгал глазами.
— Дельный хозяин... Одобряю!
Заключенный Артемьев с бородавкой над бровью теперь перетаскивал камни. Приказом техрука его сняли с бригадирства.
Он зол был вдвойне — приходилось трудиться на совесть, а, кроме того, попал под начало Хвоща...
Хозяйчик и собственник по натуре, он искренне презирал этого примитивного анархиста и беспутного шатуна.
Штольня раньше была лазейкой, приятной переменой обстановки. А теперь поди-ка! Работай, как на себя!
— А-аа, штольня, штольня, вот ты какая!
Артемьев остро возненавидел ее. Она становилась символом того нового, что разрушило его волчью жизнь!
Подвернулся момент, кулак огляделся и швырнул из-под локтя куском породы... Лампа уцелела, но закачалась. Из гезенка вынырнул Хвощ и, улыбаясь, не торопясь, вылез в штрек.
Артемьев расширил испуганные глаза и отступил. Хвощ подходил с улыбкой. Артемьев двинулся в темный угол, а дальше отступать ему не позволила стенка.
— Так в ударной бригаде работают?
Хвощ приблизил свое страшно смеющееся лицо. Кулак поперхнулся и беззвучно открыл губастый рот.
— Еще только раз, — сказал Хвощ, — тут и зарою!!
Бригады первого штрека приняли на себя тяжелейшую задачу. Завтра сюда подтянутся рельсы и тогда выручай всю штольню! Готовились к этому делу давно, всем коллективом.
— Рискните! — сказал Вильсон Фролову, — благословляю!
— Изломаем старый порядок! — ответил тогда Фролов.
Риск становился особенно острым в такой момент. А многие не понимали сущности дела.