Безумная полночь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пролог

Шелковый халат персикового цвета плотно облегал ее стройное тело, длинные густые волосы рассыпались по плечам. Дэн любил, когда она их распускала. Рейчел сидела перед зеркалом. Комнату заливало утреннее солнце, золотя пряди темно-рыжих, слегка вьющихся волос, почти достающих до тонкой талии. За окнами, наполненными светом, ноябрьский ветер раскачивал ветви дубов, окружавших старый особняк. В комнату вплывал запах горящих листьев, с лужайки доносился отдаленный рокот газонокосилки.

Рейчел осторожно, кончиком пальца, передвинула по туалетному столику медную монетку, отделив ее от кучки других мелких предметов, принадлежавших Дэну. Яркий солнечный луч высветил полустертую чеканку – изображение дуба – на реверсе монеты. Одноцентовая монетка, отчеканенная в Пенсильвании еще до американской революции, для любого коллекционера была бы просто бесценной. Рейчел подарила ее Дэну в первую годовщину их свадьбы.

На лестничной площадке первого этажа монотонно тикали напольные часы, издавна принадлежавшие семейству Гудбоди, качали старинным латунным маятником, отсчитывая минуты жизни этого поколения, как и семи предыдущих. Во всех комнатах старого дома на Мейн-Лейн в Филадельфии слышался их тихий мерный ход, словно символ спокойного отношения к жизни, к утекающему времени.

Безуспешно пытаясь справиться с волнением, Рейчел рассматривала осязаемые свидетельства былого счастья: наручные часы Дэна с тонким золотым браслетом от Картье, кольцо выпускника Суортморского колледжа и корешки двух билетов на концерт Филадельфийского оркестра, найденные у Дэна в кармане.

Рейчел оперлась локтями на край столика, уткнув подбородок в ладони, и изучала эти драгоценные мелочи, когда-то принадлежавшие Дэну. Казалось, он был так близко и одновременно так бесконечно далеко. Конечно, нужно было бы убрать с глаз долой эти вещички, спрятать их в банковский сейф, но она не могла с ними расстаться: все вокруг говорило о Дэне, он присутствовал всюду, подобно всепроникающему солнечному свету, льющемуся из широких окон.

Остальные ценности Дэна, немые и невидимые символы солидного богатства, хранились в стенном сейфе, в библиотеке. Бухгалтеры и адвокаты семейства Бринтон уже давно представили отчет о собственности: все документы о земельных участках в старой части Филадельфии, об ухоженном старинном летнем доме на озере Надежды, а также акции, облигации и другие ценные бумаги. Там же хранились и описи фамильной мебели, фарфора и серебра, назначенных в дар музеям Филадельфии.

Насколько легче было держать в руках эти обычные документы, с грустью думала Рейчел, чем помятые билетные корешки, которые Дэн хранил в память о дождливом вечере и дивной музыке Моцарта.

Она прикрыла ладонью коллекционную медную монетку. Дэн все еще был рядом с ней как живой. Прошел целый год, боль и чувство утраты, казалось бы, должны были притупиться, уступить место светлым воспоминаниям. Все эти месяцы она пыталась внешне спокойно переносить последствия своей утраты. Без смирения, пока без смирения, она была слишком молода и слишком счастлива с Дэном. Но теперь Рейчел сумела заставить себя совершить то, что совсем недавно казалось невозможным, – она сняла с пальца гладкое золотое колечко, символ замужества, и положила его в ящик поверх свидетельства о браке.

«Рейчел Старбек Гудбоди обвенчана с Дэниелом Коффином Бринтоном». Хорошо, что больше не надо отвечать на письма и записки с соболезнованиями, это тоже осталось далеко позади. «Ушедший от нас столь внезапно и столь преждевременно, к вечному горю своей юной очаровательной супруги». Нескончаемый поток писем, составлять которые было для нее пыткой, – сообщения о его смерти в комитеты, с которыми он сотрудничал, пожертвования разным организациям и извещения о том, что отныне корреспонденцию следует адресовать не им обоим – только ей.

«Со временем боль утихнет». Если и утихнет, то не скоро – теперь она это знала. Мир с его делами и заботами остался. Но Дэниела Бринтона в нем больше не было.

Прикрыв глаза ладонью, Рейчел свободной рукой нащупала кольцо. Она знала, что должна спрятать его вместе с брачным свидетельством в металлический ящичек, запереть, нажав на защелку, и тем самым навсегда запечатать свое прошлое. Старинные часы отбили время, как бы удостоверяя, что наступил конец – конец прежней жизни, юношеской любви и частью, которые она познала.

Медленно, неуверенно она взяла колечко и вновь надела его на палец. Упрямица Рейчел. Она словно слышна голос своей матери: ты непреклонна даже в горе когда не смягчишься, до конца дней будешь жить как в броне.

«Еще не время», – подумала Рейчел, поглаживая прохладный золотой ободок. Она не перестанет носить последний знак своей утраты. В эту минуту, не ведая того, что предстоит, она не желала расставаться с прошлым.

Глава 1

Грузовичок с ворчанием катил по грунтовой дороге; в открытое окно кабины светило солнце. На секунду Рейчел Бринтон задремала, подперев голову рукой, и только она собралась зевнуть, как старенький «Форд» нырнул вниз, словно пытаясь выскочить из-под нее, и провалился в глубокую рытвину. Рейчел больно ударилась подбородком о приборную доску и прикусила язык. Перед глазами поплыли радужные звезды и спирали. И в довершение всего одна из лопат, которые мистер Уэсли Фалигант погрузил в кабину за сиденьями, ударила ее рукояткой по затылку. Поэтому Рейчел не слышала, как взвыли задние колеса грузовичка, отбрасывая назад песок, как чернокожий старик, сидевший рядом с ней, испуганно охнул. Он яростным рывком переключил передачу и нажал на газ. Ведущие колеса зацепились за грунт, выкатились наверх – и снова соскользнули в яму. Рейчел ударилась о щиток еще раз, теперь носом.

– О-ох! – простонал мистер Уэсли. Он все давил на педаль газа, и мотор неистово рычал. – Он здесь! видел, здесь он, Дявл Бо, вон, за деревьями. Сбросив со своего плеча рукоятку лопаты, Рейчел крикнула:

– Что? Мистер Уэс, что случилось?

Старая дорога, ведущая к плантациям – неширокая полоска кое-как утрамбованного песка, – протянулась под кронами диких пальм и виргинских дубов, с могучих стволов которых серыми гирляндами свисал испанский бородатый мох, растущий в этих местах – прекрасных и печальных лесах Южной Каролины. Дорога была так изрыта выбоинами и промоинами, что мистер Уэсли постоянно возил в кузове пикапа сосновые горбыли – на случай, если придется браться за лопаты, выкапывать задние колеса и закладывать под них доски.

Но на этот раз яма была какая-то особенная, иначе старый водитель не влетел бы в нее, едва не разбив грузовичок. Прижав пальцем ранку на губе, Рейчел всматривалась в заросли сквозь пыльное ветровое стекло. Тем временем старый «фордик» замер на месте, так и не выбравшись из ямы. Неровное рычание двигателя смолкло – Уэсли убрал ногу с педали газа и что-то пробормотал, не сводя глаз с чего-то, что увидел за стеклом. А может быть, с того, что ему померещилось. Рейчел наконец перевела дыхание и откинула назад упавшие на лицо волосы.

Едва умолк двигатель, как их обступило величественное спокойствие леса. Издалека, от болот у невидимой отсюда реки, доносилось едва слышное кряканье водоплавающей птицы. Пространство между деревьями казалось зелено-золотым, на земле лежали бледные туманные тени. Рейчел не была трусихой, но; тут не могла сдержать дрожи – ведь в глубине души F она осталась человеком городским. Вдруг ей вспомнилось, что в пыли на дороге любят греться гремучие змеи; за два месяца, проведенные здесь, она успела увидеть гремучку и кугуара – огромную кошку, которая на диалекте местных жителей звалась пантерой.

– Что случилось, мистер Уэс? – снова спросила Рейчел, пытаясь разглядеть сквозь пыльное ветровое стекло то, о чем говорил старый водитель.

Теперь, когда они стояли на месте и встречный ветер уже не омывал кабину, из кузова волной нахлынул острый запах помидорной рассады, похожий на аромат календулы. Там лежало несколько тысяч завернутых в оберточную бумагу растений. Меньше чем в километре отсюда, на свежевспаханном поле, их ждали члены фермерского кооператива на реке Ашипу и группа старших школьников-добровольцев. Ждали с нетерпением, ведь посадить помидоры следовало до наступления темноты. На счету была каждая секунда; Уэсли с Рейчел и так уже потратили массу времени на длинное путешествие в Саванну, на рынок, где они ранним утром закупили рассаду, и обратно.

Мистер Уэсли снова включил передачу, и ему почти удалось выбраться из ямы. Правое колесо уже вылезло на дорогу, машина накренилась, но вдруг старик, не выпуская руля, уставился на что-то в чаще леса, залитого светом и испещренного тенями. Рейчел заметила, как напряглось его гордое лицо с полными губами и чуть крючковатым носом. Он снова забормотал со странной интонацией, словно говорил о том, что предчувствовал заранее:

– Это он, Дявол Бо, вон стоит, смотрит. Точно говорю!

Рейчел не видела впереди ничего особенного и не была уверена, что правильно понимает слова Уэсли. Местный диалект чернокожих, «гулла» – смесь английского и африканских языков, – был совершенно невразумителен для северянки Рейчел; обычно ей Риходилось по меньшей мере дважды просить мистера Уэсли повторить какое-то слово, и часто оба приходили в замешательство. И сейчас, всматриваясь в таинственные, обманчивые пятна света и тени под деревьями, она сомневалась, есть ли там что-нибудь вообще. Возможно, Уэсли, обычно сдержанный, невозмутимый, попросту был напуган одним из знаменитых «привидений» здешних долин. «Старый нег; твердо верил в существование этих призраков – как и любой житель побережья, будь он черный или белый», – подумала Рейчел. Большинство привидений были вполне заурядными: дамы в белых одеяниях разыскивающие своих возлюбленных времен гражданской войны; призрачные пираты, закапывающие золото на пустынных берегах морских островков. Однако привидения мистера Уэсли Фалиганта, прибывшие сюда из Африки, могли напугать кого угодно «Блуждающие огни» в глубинах леса, при виде которых замираешь от страха; черная свинья о трех ногах двухголовая овца – предвестие страшной беды и мертвец со свернутой назад головой, бродящий по пустынным ночным дорогам. Рейчел невольно вздрогнула.

– Мистер Уэс, – прошептала она, – что такое Бо?

Но тут она увидела ворота.

В этом месте от дороги отходила едва заметная грунтовка, которая круто сворачивала в сосновый лесок, затем шла через луг, окруженный канавами давно заброшенных рисовых полей, тянувшихся вдоль реки Ашипу и дальше, к проливу Сент-Элен. Ворота из стали и алюминия стояли прямо перед развилкой Их опоры были заделаны в еще не просохший бетон. Вчера вечером никаких ворот здесь не было.

Значит, вот что встревожило мистера Уэсли. Не привидение, а крепкие ворота, перекрывшие путь. Да, это означало серьезные неприятности. Кто-то поставил ворота, запрещая членам кооператива проезжать по дороге, которой они пользовались последние недели. Отсюда не было иного доступа к полям – только если вернуться в городок Дрейтонвиль, а затем проехать по шоссе штата и южной дороге вдоль реки как минимум двадцать пять километров. Вместо семисот метров. Им преградили путь – и без всякого предупреждения.