Держись, сказал ей внутренний голос.
Но посланец заговорил совсем о другом:
— Тихо, не шевелись. Ты и сама не знаешь, какая ты сейчас.
Не мог он сказать то, что ему велели. Он взял на себя поручение, которое оказалось ему не по силам.
Где-то в глубине души она знала, какая она сейчас. А вообще пусть думает что хочет. Больше она не могла сдерживаться, из глаз у нее хлынули слезы. И тут же высохли. И сразу словно потеплело вокруг. Парень стоял и смотрел на нее.
— Вот и хорошо, — сказал он, заметив, что слезы высохли так же быстро, как и появились.
Она не поняла его. Только спросила:
— Он сказал почему?
Парень не ответил. Вместо этого он произнес слова, заставившие ее вздрогнуть:
— Давай я тебя раскутаю.
Она вся ушла в свои мысли. Не дожидаясь ее согласия, он принялся за дело. Скинул старенькие перчатки и голыми руками снял снежную корону, венчавшую ее мальчишечью шапку.
— Больше тебя некому наряжать, снег уже перестал.
Да, снег перестал. Она только сейчас это заметила. Было тепло и тихо. Он отряхнул ее шапку и снова надел ей на голову. Теперь она опять стала прежней невысокой девушкой. Он освободил ее от сугробов, лежавших на ее плечах. Его прикосновения смущали ее.
— Надо тебя раскутать, — приговаривал он. — Снимем снег отсюда, и отсюда. Вот так, потихоньку. — Он не торопился.
Он начал раскутывать легкий снежный покров у нее на груди. Она заметила, что его пальцы потеряли уверенность. Наверное, замерзли, подумала она.
Что он теперь сделает?
Она затаила дыхание, а он продолжал раскутывать ее. И она постепенно превращалась в обыкновенную девушку.
— Ну вот и все, — сказал он наконец. Но не ушел. Чего же он хочет?
Она опять затаила дыхание. Она видела: он ищет, что сказать, на него было так приятно смотреть, когда он счищал с нее снег. Неожиданно он произнес: Ты плакала.
Что она могла ответить на это? Отрицать было бесполезно.
— Я сказал, что ты плакала.
— Значит, у меня была причина.
— Наверное, я не знаю.
— Конечно, ты ничего не знаешь! — резко оборвала она его.
— И знать не хочу, — продолжал он, будто она и не перебила его. — Но теперь все переменилось, — добавил он.
— Почему ты не уходишь?
— Хочу посмотреть на тебя. Мне кажется, что я вижу тебя первый раз. Как все странно. — В его словах звучит беспомощность.
— Действительно странно, — отозвалась она. И вот наконец:
— У меня замерзли пальцы, пока я тебя раскутывал, — сказал он. — Ты была вся в снегу.
— Правда? — В душе ее будто струну тронули.