Движущая сила: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На первый взгляд ничего не изменилось. Пожав плечами, я было повернулся, намереваясь снова залезть под одеяло, как вдруг замер, охваченный сильнейшим беспокойством.

Дверь для грумов, через которую мы все лазили, была слегка приоткрыта, хотя я сам ее надежно закрывал.

Приоткрыта.

Я присмотрелся получше — так и есть. Там, где дверь теперь не прилегала плотно, виднелась темная полоска. Вспышка света, которая меня, по-видимому, и разбудила, отразилась от стекла дверцы, когда ее открыли.

Забыв об одежде, я рванул вниз по лестнице в направлении кухонной двери, открыл ее, сунул ноги в резиновые сапоги и сорвал с крючка старый дождевик. Пытаясь засунуть руки в рукава плаща, я рысью пересек двор и открыл дверцу кабины.

Кто-то в черном, находившийся внутри, был так же удивлен при виде меня, как и я при виде его. Сначала он сидел ко мне спиной, но, когда он обернулся с резким восклицанием, похожим скорее на громкий выдох, я увидел, что голова его закрыта капюшоном, через прорези которого сверкали глаза, — классическая маска грабителей и террористов.

— Какого черта вы тут делаете? — заорал я, пытаясь подняться в кабину, — большая глупость, если на тебе сапоги, так как ступеньки не рассчитаны на их ширину.

Человек в черной маске схватил свернутую лошадиную попону, встряхнул ее, чтобы развернулась, и набросил на меня, пока я еще был на полпути наверх. Я соскользнул со скобы, сделал непроизвольный шаг назад в пустоту и, потеряв равновесие, грохнулся на битум. Темная, плохо различимая фигура переместилась на место водителя, открыла дверь с той стороны, весьма ловко спрыгнула на землю и, пригнувшись, быстро скрылась в ночи.

Будь на мне кроссовки, я бы вполне мог с ним потягаться. Но в сапогах и незастегнутом плаще, даже не надетом как следует, шансов у меня не было. С досадой поднявшись, я освободился от попоны, застегнул с некоторым опозданием плащ и прислушался к звуку удаляющихся шагов.

Все казалось бессмысленным, в том числе и стояние практически неодетым, дрожа от холода, посреди ночи на улице. В фургоне не было ничего привлекательного для вора, кроме, разве что, радио или телефона. Но человека в черном, похоже, не интересовало ни то, ни другое. По сути, если вспомнить, он ничего такого не делал в фургоне, просто стоял спиной ко мне. Одежда его была покрыта пылью и грязью. Насколько я мог помнить, в руках у него тоже ничего не было. Ни инструментов, ни фонаря. Чем бы он ни открыл дверь в фургон, ключом или отмычкой, он, должно быть, положил это в карман.

Отверстие для ключа в этой двери находилось в самой ручке. В замке не торчал ключ, как не было, когда я присмотрелся, ни царапин, ни видимых признаков взлома.

Замерзший и сердитый, я швырнул попону обратно в фургон, захлопнул дверь для грумов, а также дверь в кабине водителей и пошел в дом за ключами, чтобы снова запереть их.

Из уважения к моим коврам я вылез из сапог и протопал босиком через холл и гостиную к письменному столу, даже не включив свет, поскольку все и так было прекрасно видно из-за сияния снаружи. Забрав ключи из стола, я вернулся назад, снова влез в сапоги и потащился к фургону.

Подойдя поближе, я не поверил своим глазам, снова узрев внутри фургона темную тень. Просто бред какой-то, подумал я, и что вообще он там потерял? Он стоял за сиденьем водителя и что-то искал на полке, которая проходила по всей ширине кабины над сиденьями для пассажиров. Такие просторные полки имелись во всех моих фургонах и использовались водителями и грумами для хранения спальных мешков и подушек, их личных вещей и смены одежды. Там также находился матрас, на котором спали водители, когда где-либо останавливались на ночь, предпочитая такую ночевку дешевому мотелю. Бретт как-то сказал мне, что он ждал лучшего. «Твое личное дело», — заверил я его.

Человек в кабине увидел меня, выскочил наружу и пустился наутек, прежде чем я добрался до машины. Я неуклюже попытался его догнать, с трудом передвигая ноги, которые при каждом шаге наполовину выскакивали из сапог. Он побежал по дороге и, казалось, растворился в тени деревьев при выезде на шоссе. Без всякой надежды я тоже прошел до шоссе, но никого не увидел. Это была обычная сельская дорога, без всякого ограждения, с ответвлениями в сторону домов. Полно деревьев и кустов, прячься куда хочешь. Пол-армии потребуется, чтобы тебя найти. Озадаченный и встревоженный, я вернулся к фургону. Дверь кабины водителя все еще была открыта, как он ее бросил, убегая. Я кое-как забрался внутрь и остановился за водительским сиденьем, разглядывая полку. Чтобы лучше видеть, я включил свет.

Там ничего не было, кроме матраса и пластиковой сумки, которая хранила остатки того, чем Бретт поддерживал свое существование: смятые обертки от шоколада, пустая коробка из-под бутербродов с этикеткой, гласящей: «Говядина с помидорами», и ценой снизу и две пустые банки Из-под кока-колы.

Я положил сумку на место. В обязанности каждого водителя входило поддерживать чистоту на своем рабочем месте, и у меня не было желания убирать за Бреттом. Создавалось впечатление, что подсаживание по дороге умирающих бизнесменов было только началом их с Дейвом деятельности в тот день. Поутру им придется много чего объяснить.

Еще раз заперев двери, я снова направился к дому, но, войдя туда, не почувствовал привычной уверенности. Ловкий визитер с первого раза проник в фургон, не разбив стекло и не взломав дверь, а это означало, что он может проникнуть туда снова тем же способом.

Хоть я и не представлял себе, что ему надо, мысль о его возможном возвращении в третий раз мне не нравилась. Мне также не прибавила спокойствия внезапно возникшая идея, что, возможно, он хотел не взять что-то из фургона, а оставить что-нибудь там. А может, сломать или вообще вывести его из строя. В тревоге и волнении я сбросил сапоги и дождевик и рысью побежал наверх в поисках подходящей им замены в виде двух свитеров, джинсов, носков и таких туфель, в которых можно бегать. Еще я вытащил из шкафа мой старый спальник и, взглянув в последний раз в окно, чтобы проверить, не начался ли третий визит (пока не видно), спустился вниз за теплой курткой и перчатками.

Утеплившись таким образом, я вернулся в фургон и устроился на переднем пассажирском сиденье. Хоть телу и было сравнительно удобно, в душе царило беспокойство.

Медленно тянулось время.

Я задремал.

Никто так и не пришел.

Глава 2

Как и можно было ожидать, проснулся я, окоченев от холода, когда естественный свет уже начал смешиваться с электрическим. Зевая, я побрел на кухню в поисках тепла и кофе. Принесли газеты и почту. Я рассортировал счета, пробежал заголовки в газетах, открыл страницу с отчетами о скачках, съел кукурузные хлопья и ответил на первый телефонный звонок нового дня.

Как правило, мой рабочий день начинался в шесть или семь утра и заканчивался, если все нормально, в полночь, во все дни недели, включая воскресенье, но для меня такой режим давно стал образом жизни, а не бедствием. Так же работали и тренеры, которым, судя по всему, казалось, что, поскольку они сами встают на заре или до зари, чтобы присмотреть за лошадьми, все их служащие должны поступать аналогичным образом.

Планы менялись со дня на день. Сегодня, в пятницу, первым позвонил тренер, чей жеребец поскользнулся в стойле и покалечился, пытаясь снова встать на ноги.

— Поганец вывихнул себе заднюю ногу. Когда старший конюх пришел, он прыгал на трех ногах. — Низкий, звучный голос сотрясал мою барабанную перепонку. — Он не сможет бежать в Саутуелле, чтоб ему пусто было. Вычеркни его из списка, ладно?

Я сказал, что все сделаю.

— Спасибо, что предупредили.