— Запри!
Он застал ее на кровати, она пожималась от холода, завертывая в одеяло ноги и наполовину спрятав лицо в воротник пальто.
— Что так поздно? — спросила она. — Я уже спала.
Никита начал расстегивать шубу.
— Не раздевайся, — сказала Варвара Михайловна, — замерзнешь. Что-нибудь случилось?
— Я сейчас от отца, — медленно проговорил Никита.
— Ну?
— Он умер при мне.
— Да?? — произнесла Варвара Михайловна кратко и невозмутимо, точно услышала не слишком любопытную газетную новость.
Никита вздрогнул и сделал неуверенный, зыбкий шаг к кровати.
— Ты что? — слегка удивилась Варвара Михайловна. — Ведь его смерти надо было ожидать. Ты сам говорил.
— Все-таки… — проворчал он, всматриваясь в лицо Варвары Михайловны.
Оно показалось ему померкшим, хотя — чуть-чуть, и он спросил:
— Ты нездорова?
— Нет, ничего, — отозвалась она с тою безразличною живостью, как будто, по обыкновению, собиралась добавить: спасибо.
Никита сел и долго, опустив голову, молчал.
— Ужасно было с братом сегодня, — сказал он наконец. — Мы, правда, никогда не были особенно связаны. Но тут — отец в агонии, а он… ужасно!
— А что?
— Все кончено с Матвеем, — проговорил он глухо.
Но тут же до него долетел нервный сдавленный смех, и он резко откинулся на стуле.
Плотно закутавшись в пальто, так что видны были одни глаза, Варвара Михайловна с озорным любопытством разглядывала Никиту.
— Он тебе мстит за свою дочку? — сквозь смех пробормотала она в воротник.
— Ты с ума сошла!..
— Нет, почему? Разве не правда?
— Но что же в этом смешного? — вскрикнул Никита.
— Помилуй! Ведь ты отдуваешься за Родиона!
Она совсем весело рассмеялась, высвободила голову из-под пальто и села удобней. Мерклость исчезла с ее лица, кровь прилила к нему, оно стало даже ярче, светлее обычного.
— Ты… не понимаешь, что смех не к месту сейчас, или ты… нарочно? — озадаченно проговорил Никита. — Что с тобой происходит?
— Ну что поделаешь, если мне смешно?..
Все ее черты — и правда — подергивались и дрожали с каким-то неудержимым беспокойством. Она все чаще натягивала на плечи пальто, но пальто скатывалось с плеч на постель, непослушно обнажая шею и руки Варвары Михайловны.