— Нет.
— Он справлялся только что о тебе.
— Вот как?
— Да, поезжай за ним.
— Куда?
— На улицу дю Берн… Ночью там совершено убийство…
— А! И кого убили?
— Много не скажу… Кажется, певичку из кафешантана…
Ганимар отозвался просто:
— Сто тысяч чертей!
Двадцать минут спустя он вышел из метро и направился к улице дю Берн.
Жертва убийства, известная в театральном мире под прозвищем Женни Сапфир, занимала скромную квартирку на третьем этаже. В сопровождении полицейского главный инспектор проследовал вначале через две комнаты, затем вошел в помещение, где находились уже следователи, которым поручили расследование, начальник Сюрте господин Дюдуа и медицинский эксперт.
При первом же взгляде Ганимар вздрогнул. Он увидел лежавшее на диване безжизненное тело молодой женщины, пальцы которой намертво вцепились в обрывок красного шелка! На плече, выступавшем из корсажа с глубоким вырезом, виднелись две раны, вокруг которых кровь уже застыла. Искаженное, почти почерневшее лицо выражало безумный ужас.
Врач-эксперт, окончивший как раз осмотр, произнес:
— Первые заключения не вызывают сомнений. Жертву дважды ударили кинжалом, затем — задушили. Смерть от удушья очевидна.
«Сто тысяч чертей!» — сказал опять про себя Ганимар, вспоминая слова Люпэна, нарисованную им картину преступления.
Следователь пытался возразить:
— На шее, однако, не видно синяков…
— Удушение, — заявил доктор, — могло быть выполнено с помощью этого шелкового шарфика, бывшего на убитой; от него и остался этот обрывок, за который она, повидимому, цепляясь обеими руками, пытаясь себя защитить.
— Почему же, — спросил следователь, — от него только клочок?
— Остальная часть, вероятно — пропитанная кровью, могла быть у несена убийцей. Вот здесь легко различить торопливые надрезы, сделанные ножницами.
— Сто тысяч чертей! — в третий раз сквозь зубы повторил Ганимар. — Проклятый Люпэн все разглядел, не будучи здесь ни минуты!
— А мотивы преступления? — спросил следователь. — Замки взломаны, содержимое шкафов переворошено. Нет ли на сей счет каких-либо сведений, мсье Дюдуа?
Начальник Сюрте на это отвечал:
— Могу по крайней мере выдвинуть гипотезу, основанную на показаниях служанки. Жертва, талант которой был довольно посредственным, но известная своей красотой, совершила два года тому назад путешествие в Россию, откуда вернулась с великолепным сапфиром, подаренным, по слухам, персоной, близкой к царскому двору. Женни Сапфир, как ее с тех пор стали называть, чрезвычайно гордилась этим подарком, хотя, из осторожности, его не носила. Не будет ли естественным предположить, что кража этого камня и стала причиной убийства?
— Знала ли служанка то место, в котором он находился?
— Нет, его не знал никто. И беспорядок в этой комнате может служить доказательством, что убийца тоже его не знал.
— Сейчас допросим горничную, — молвил следователь. Господин Дюдуа отвел главного инспектора в сторонку и сказал:
— У вас какой-то странный вид, Ганимар. Что случилось? Вы о чем-нибудь догадываетесь?
— Ни о чем, шеф.