Макс предложил Марине сесть напротив стола, на котором, кроме книги, лежали листы ватмана, ручки и карандаши.
Марина села, перевернула книгу. Страницы триста шестая и триста седьмая, где Габриэль Грехов говорит Диего, что музыка — универсальный язык человечества.
Марина подняла взгляд на Захарова, который стоял с другой стороны стола и вбирал в себя каждый ее жест, каждый ее взгляд.
— У меня тоже есть эта книга, на ней так же стерлось золотое тиснение от того, что иногда перечитываю ее.
— Я тоже ее перечитываю. Я всюду вожу ее с собой. Но у меня есть запасные экземпляры в московской и нью — йоркской квартирах… Головачева открыл для меня Арно. Он подарил мне на день рождения «Катарсис». А потом он принес мне «Хроники Реликта». И я влюбился в эту книгу, в его главного героя Габриэля Грехова. Я нашел общее между ним и собой…
— И это общее — одиночество бога?.. Я не имею в виду одиночество в вашей семье, а то, что вы не похожи на других.
— У меня нет семьи. Я никогда не был женат. У меня даже постоянной подруги никогда не было. Но одиночество в семье мне знакомо из детства. Я — единственный ребенок был не нужен моим родителям…
— И не нужны сейчас, когда вы стали более, чем успешны?
Во взгляде Захарова на мгновение протаяла боль.
— Их давно нет. Они задохнулись в дыму во время пожара от незатушенной сигареты… Мне было семнадцать. Я поступил в горную академию и уже не жил с ними…
Марина смотрела на Захарова глубоким взглядом потемневших глаз. Из глубины души поднимались жалость, уважение и… гордость от того, что стоящий перед ней волевой мужчина стал таким, каким он стал…
— Мне тоже знакомо одиночество в семье и одиночество другого рода… не смотря на то, что у меня есть любящий отец, замечательный друг. Есть Кир, Коля и Артур… Наверное поэтому мне тоже нравится Габриэль Грехов…
Марина отложила книгу в сторону, придвинула к себе листы ватмана, ручки и карандаши.
— Мне нужно сделать что — то еще?
— У меня небольшая просьба, Принцесса… Я купил за городом участок земли и хотел бы там что — нибудь построить…
Марина наметила тень ироничной улыбки:
— Что вам изобразить? Дворец? Замок?
— Дворцы и замки у меня по всему миру… Нет только обыкновенного дома…
В голосе Захарова Марина уловила нотки грусти, а в его взгляде на мгновение протаяла боль. В слово «дом «он вложил и другой смысл, имея в виду не только строение, но и семью…
Марина, поняв недосказанное, опустила взгляд к бумаге, взяла карандаш. Подумав пару минут, она изобразила на бумаге большой дом, где второй этаж был вписан в классическую крышу. Левая половина фронтального торца дома имела двухэтажную веранду, у которой Марина наметила раздвижные рамы, чтобы веранды можно было превратить в открытые. Закончив работу, Марина придвинула рисунок Захарову.
Он посмотрел на рисунок, не взяв его в руки.
— Нравится?
— Да. Благодарю. За мной подарок.
— Буду рада хорошей книге…
— Знаете, Принцесса, я сегодня познакомился с вашим отцом, когда ездил смотреть участок в Ромашково — Элитное. Оказывается, я купил памятное для вашего отца место. Я сказал Владимиру Михайловичу, что он может бывать там сколько хочет и когда захочет…
— Благодарю, Максим Алексеевич… Хорошо, что это место купили вы, а не кто — то другой.
Макс подошел к Марине, склонился над ней, коснулся ее виска мимолетным поцелуем.
— Принцесса, вы со своим братом мечтали купить домик в деревне. Наверное, со временем, хотели построить что — то свое?..
— Да. Мечтали. Ведь Анна Андреевна не разрешала мне бывать в загородном доме, где сейчас живет папа.
— Вы можете нарисовать дом, который мечтали построить с братом?.. Простите за любопытство…