Эдриан сделал заявку на аукцион, снял рисунки Денисовой со стен большой квартиры на Манхэттене и убрал их в сейф.
Эдриан не успел отправить рисунки Марины на аукцион. Самым загадочным образом сейф был вскрыт, а рисунки исчезли. Причем, все замки в квартире не имели следов взлома, как впрочем, и замок сейфа. Только, в отличие от запертых замков квартиры, демонстративно была оставлена открытой его дверца.
Прибывшие полиция и ФБР, осмотрев место происшествия, стали опрашивать ближайшее окружение Эдриана Скотта и персонал, обслуживающий квартиру…
Эдриан объявил всему миру о загадочной пропаже работ российской художницы Марины Денисовой.
О загадочном исчезновении рисунков Марины Марк узнал не только из средств массовой информации, но и от самого Джеймса Бьюкинена.
Конечно, Марк догадался о том, кто мог это сделать. Только не понял, зачем атланту понадобились работы его сестры…
Второй причиной, вызывающей у Марка внутренний протест, была предстоящая встреча с Вероникой Холод. Он ничего не имел против самой девушки. Но Ника являлась непроявленной куколкой сверхчеловека. Инициация ее СИЛЫ не состоялась при первых встречах сначала с Мариной, потом с Габриэлем и Мариночкой — младшей и, наконец, с инициированной СИЛОЙ ее отца Артура Холода. А это означало, что при встрече с ним, Марком, с Никой может произойти все, что угодно, вплоть до ее внезапной смерти. Но вполне может и вообще ничего не произойти…
В аэропорту Бостона Марка встретил водитель лорда Бьюкинена, а на пороге виллы его встретил сам лорд.
После неизбежных взаимных приветствий и расспросов о здоровье родных и близких, Джеймс Бьюкинен проводил Марка в отведенные ему покои.
Обедал Марк за общим столом в компании Джеймса и Ванессы, их дочери Патриции и вернувшихся из школы Уильяма и Мэри.
Не было за столом только Эдриана Скотта. Его состояние резко ухудшилось и он никого не узнавал.
После обеда лорд Бьюкинен и Пат провели Марка в крыло виллы, отведенное Эдриану, Пат и их детям.
Увидев Марка, Эдриан скривился:
— А, очередной психиатр…
Еще не прикоснувшись к Скотту, Марк диагностировал примененное к нему грубое нейролингвистическое программирование, а так же нестабильную работу всех функций организма.
Он попросил лорда и его плачущую дочь выйти из комнаты.
— Мне кажется, мы с вами где — то встречались…
— Да. Нас представили друг другу на одном из светских приемов… Позвольте прикоснуться к вашей голове…
— Валяйте…
Марк поместил свои прохладные руки на лоб и затылок Скотта.
— О, как приятно. Мои мозги сразу перестали плавиться…
Марк привел в порядок гормональную и эндокринную системы, немного усилил работу поджелудочной железы, чтобы нейтрализовать сверхвысокий уровень сахара в крови, одновременно «прощупывая «силой мысли мозг медиамагната. Марк нашел участки мозга, работа которых была нарушена грубым вмешательством.
Но перепрограммировать пораженные участки мозга Эдриана Марк решил завтра…
Все оставшееся время до ужина и сна Марк просил лорда и его жену, Патрицию и детей, рассказать ему о том, каким Эдриан был до депрессии.
На вопрос Пат, зачем ему это нужно, Марк ответил:
— Для того, чтобы вернуть вам того Эдриана, которого вы привыкли видеть рядом с собой, а не совершенно другую личность в его теле… Лучше расскажи, каким твой муж был в постели.
— Это важно?
— Пат, ты думаешь иначе?
Патриция довольно долго молчала:
— Ладно… Слушай…