Несмотря на свои два с лишним метра роста и длинные ноги, Максим удивительным образом никак не мог догнать сына:
— Габриэль, подожди меня!
Малыш не оборачивался:
— Хочу к маме!..
Между тем, открыв взглядом дверь с улицы, Габриэль вошел на веранду нижнего этажа дома матери, через нее вошел в открытую дверь в гостиную.
Марина, почувствовавшая желание сына быть с ней, просто ждала его появления.
Следом за малышом в гостиную вошел Максим.
— Прости, Принцесса, наш сын решил немного покапризничать, сказал, что хочет к маме…
— Это не каприз, Максим…
Габриэль на секунду обхватил ручками ноги матери, затем развернулся, прижался к ней спиной.
Максим молча стоял в нескольких шагах, дав сыну возможность насладиться контактом с самым дорогим для малыша человеком и вдруг увидел, что глаза ребенка в одно мгновение потемнели и их кинжальный взгляд обратился на Артура, сидевшего за «Стэнвэем».
Из глубины души Артура поднялся страх. Он встал на ноги, отошел на пару шагов от рояля, собираясь уйти, спрятаться от этого взгляда, который буквально вскрыл его черепную коробку.
— Что ты на меня так смотришь?
Габриэль топнул ножкой и у Артура возникло ощущение, что под ним зашатался пол.
— Проснись!..
— Я не сплю, вредный мальчишка!
— Проснись, я сказал!..
Гостиная перед глазами Артура закрутилась каруселью, он не потерял сознание, но от страшной слабости, как подкошенный, упал на пол.
Максим бросился на помощь, опустился перед ним на колени, поднял верхнюю часть тела Артура над полом…
Артур ненормально глубоко вздохнул и понял, что больше не может дышать, что он умирает в сильных руках Максима Захарова, а не на руках Марины, как он хотел. Карусель в глазах остановилась, а в его мозге начали рваться массивные цепи на темных дверях. Двери распахивались, открывая вход в широкие коридоры — тоннели, где таяли — испарялись остатки черного дыма и заполнялись неестественно чистой белизной и светом…
— Принцесса, Артур не дышит… Он умирает…
Ника, собиравшаяся спуститься вниз, услышала страшные слова, слетела по ступеням винтовой лестницы в гостиную нижнего этажа.
— Как не дышит?!. Не может быть… Папа… Папа…
Ника опустилась перед отцом на колени с противоположной от Захарова стороны.
Артур вздохнул, одновременно с этим почувствовав, что его сердце снова начало биться. Но жили в нем только мозг и сердце. Он абсолютно не чувствовал своего тела.
Чернота в глазах Габриэля сменилась привычной синевой, он повернулся к матери:
— Мама, на ручки… Я устал..
Марина взяла сына на руки, крепко, но нежно прижала его к себе, сказала мысленно: «Ты у нас молодец. Спасибо тебе»… А вслух произнесла:
— Чудо ты мое…
То, что происходило с Артуром, то, что, предстало перед его внутренним взором, Габриэль проецировал и в ее мозг, а так же то, что сын снял блок с мозга Артура и инициировал его сверхчеловеческие способности.