- Цирк! Настоящий цирк! - воскликнул Улдис Стабинь и, ловко выпрыгнув в окно, бросился вслед за повозкой. Ошинь, безуспешно пытаясь встать, прохрипел:
- Сволочь он, старая отпетая сволочь.
Розниек, выпрыгнувший вслед за Стабинем, помог Ошиню встать на ноги.
- За что это вы его так? - спросил он.
Ошинь нахмурил густые сросшиеся брови.
- Дело мое! Я в вашей дружине не состою. Сам как-нибудь сведу счеты с этим подонком.
- Все-таки интересно, куда это вы вместе с ним так торопились?
- Известное дело куда. За шнапсом. Надо было кое о чем потолковать по душам, да горючее кончилось, а фирма Лаурпетериса обанкротилась.
- Какие же это такие важные дела вы собирались обсуждать?
Ошинь погрозил Розниеку пальцем.
- Много будешь знать, скоро состаришься. У нас с Кришьяном свои дела. И посторонним совать свой нос в них не следует.
К крыльцу лихо подкатила телега, управляемая Стабинем. Сидевший с ним рядом почтальон, похоже, несколько протрезвел.
- Обоих в вытрезвитель! - свирепо крикнул Апинис. - А когда проспятся, накажем за мелкое хулиганство.
- Справедливо, - согласился Стабинь. - Но прежде всего отведем их к Карклу в участок, потребуем объяснения по поводу сегодняшнего инцидента, - подмигнул он Розниеку. - Вот такая симфония.
Почтальон съежился, ловко подобрался к Ошиню, молниеносно сунул руку тому за пазуху и, вытащив оттуда какой-то предмет, помахал им перед лицом Розниека.
- Вот, следователь, полюбуйтесь, что Ошинь хотел мне всучить за два поллитра.
Предмет этот оказался весьма оригинальным чернильным прибором - индеец в боевом наряде на коне у колодца. Копье являлось пером, а колодец - чернильницей. Розниек долго любовался безделушкой.
- Антикварная вещица! - сказал он, вопросительно глядя на старика.
- Видите ли, - вдруг таинственно зашептал почтальон, - мое дело вроде бы сторона, но разве можно молчать, когда в поселке творятся такие подлые дела. Вот эту штуковину я видел на комоде у Каролины Упениеце. Каролина мне говорила, что это чей-то подарок ее отцу.
Ошинь вдруг заерзал, замахал кулаками и бросился на почтальона.
- Врешь, гад ползучий! - заорал он. - Это мой конь, моя чернильница, моя! Я ее в Кёльне за пятнадцать пфеннигов купил!
- Прекратить! - грозно гаркнул Улдис Стабинь. - Лезь в повозку живо!
Ошинь сник, словно проколотый пузырь.
- Что я сказал… - ворчал он, нехотя взбираясь на телегу.
Стабинь огрел лошадь кнутом, и повозка, пыля, покатилась по дороге.
- Милиционеру все же подвернулась работенка, - съехидничал Апинис, - не зря приехал.
- Не зря, не зря, - подтвердил Розниек. Чувство досады улеглось, настроение улучшилось. «Явный ход конем», - подумал он и быстрым шагом направился к центру поселка.
XVIII
- Зачем она поехала с нами! Зачем она поехала с нами! - повторял одно и то же длинноволосый белокурый парень.
Вывалянная в грязи девочка-подросток в порванных брюках и с исцарапанным упрямым лицом враждебно глядела на парня.