- Задайте мне все вопросы сразу, - потребовал он.
Было заметно, что Дрейманис нервничает. Широкие плечи поникли, уголки рта опустились.
- С какой стати? - спросил Розниек и подошел ближе. В него впился злой взгляд глубоко посаженных, обрамленных сеткой морщин и жилок глаз.
- Чтобы я мог сосредоточиться и сначала все их обдумать, а потом уж отвечать. Чтобы вы не заманили меня в ловушку.
- А вы ее боитесь?
- Кто же не боится ловушки?
- По-вашему, и честные люди тоже?
- Да. Честные тоже. Запутать можно кого угодно… Розниек с трудом подавил раздражение.
- Почему же в таком случае вы завлекли в ловушку нашу сотрудницу?
- Это не было ловушкой.
- А что же это было, по-вашему?
Дрейманис, пригладив рукой волосы, стал разглядывать пепельницу столь пристально, точно на дне ее таился ответ на неприятный вопрос.
- Я хотел играть на своем поле, по своим правилам. Точнее говоря, вести переговоры на своей территории, - наконец выдавил он.
- И потому не явились в прокуратуру? Оригинально!
- С помощью подобных объявлений вы разыскиваете преступников. А я себя преступником не считаю.
- Почему же в таком случае вы не явились добровольно?
- Опасался, что преступника из меня сделаете вы, - вызывающе глянул он на Розниека.
- Не доверяете нам?
Дрейманис оставил реплику без ответа. За окном слышался мерный шум дождя. Розниек терпеливо ждал.
- При желании меня можно обвинить в смерти человека, - наконец выдохнул Дрейманис.
- Считаете себя убийцей? - пытливо спросил Розниек, пристально глядя на Дрейманиса. Но тот отвернулся, лицо у него пожелтело, под глазами обозначились темные круги.
- Я не юрист. До того, как явиться, хотел выяснить, что мне грозит.
Розниек присвистнул:
- Для этого можно было сходить к адвокату, а не заманивать в море Судрабите.
Дрейманис скептически улыбнулся:
- Откуда адвокату известно, что нагорожено в моем деле?
- Ему известны законы…
- Я бы пошел к адвокату, - кусая пересохшие губы, резко повысил голос Дрейманис, - имей он право ознакомиться с делом прежде, чем я сдуру чего-нибудь не напутаю.
- Говорящий правду никогда ничего не напутает…
Воцарилось долгое напряженное молчание. «И допрос вроде бы не допрос, а дискуссия, - думал Розниек, - и я вроде не следователь, а Дрейманис вроде не преступник. Словно в кабинете происходит какое-то театральное действо, в котором каждому из актеров надлежит сыграть отрепетированную роль, после чего сойти со сцены». Розниек передернул плечами, словно хотел отделаться от этой навязчивой мысли, затем, взяв бланк протокола, приготовился писать.