Два рисунка совершенно непонятны. Почему шахматная доска перечеркнута какимито линиями? Что это может обозначать?
Два других рисунка, несомненно, представляли положение из двух разных шахматных партий. В первой партии белые проигрывают. У короля нет ни одной фигуры, а у черных слон и конь да еще сильнейшая проходная пешка (110). Во второй партии явная ничья. Черная ладья против двух связанных коней (111). Мне бросилось в глаза, что в этих. двух позициях, кроме королей, нет ни одной одинаковой фигуры! Я просидел над индийской загадкой до ужина.
Давно у нас в кают-компании не было такого шумного сборища. Говорили только о таинственных рисунках.
Старший механик к ужину опоздал, и капитан послал за ним буфетчицу Катю.
Старший механик влетел в кают-компанию с криком.
— Нашел, товарищ капитан! Нашел!
Капитан поднял руку:
— Только после ужина.
Механик, а за ним и все мы принялись за еду.
— Я, конечно, человек не очень ученый… Я практик. Но, по-моему, это гениально, — говорил он, уплетая за обе щеки. — Это просто, так сказать, вклад в науку!
— Но ведь вы же не играете в шахматы! — вскричал доктор.
— И не требуется, — невозмутимо ответил Карташов.
Ужин был поглощен мигом. Волны ревели за бортом, переваливали наш корабль с боку на бок, а мы сгрудились около старшего механика и слушали его объяснения.
— Вы посмотрите, что нарисовано на первом рисунке. Квадрат. Он касается углами сторон шахматной доски. Из чего состоит вся площадь шахматной доски? Она разбита на этот квадрат и четыре одинаковых прямоугольных треугольника. Вы видите эти треугольники? Они по углам.
— Видим! Видим! — закричали мы.
— А теперь посмотрите на второй рисунок. Вы видите эти же треугольники?
— Не видим. Где они?
— Они соприкасаются гипотенузами… попарно.
— Да, да! Верно!
— Треугольники точно такие же, значит, они занимают такую же площадь. Следовательно, оставшаяся на шахматной доске площадь без треугольников на этом втором рисунке точно такая же, как на первом.
— Конечно, та же самая!
— Ну, а посмотрите, из чего она состоит, что это за квадраты? — хитро спросил механик. — Один из них, маленький, построен на малом катете, а другой, побольше, — на большом. А теперь взгляните на квадрат первого рисунка! На чем он построен?
— Ох, черт возьми! На гипотенузе! — закричал доктор.
— Это значит, что площадь квадрата первого рисунка равна площадям двух квадратов второго! Так? — спросил механик, оглядывая нас торжествующим взглядом.
— Квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов! — вымолвил я вне себя от изумления.
— Я не слышал о таком доказательстве теоремы Пифагора! — восторженно заявил второй помощник.
— Пифагоровы штаны на все стороны равны. Доказать это мне всегда казалось слишком сложным, — признался врач.
— Да, доказательство знаменитого древнегреческого математика, как мне кажется, действительно уступает этой древнеиндийской мудрости, — сказал молчавший до сих пор профессор, участник географической экспедиции. — Это чуть ли не настоящее открытие!
Все мы увлеченно зашумели и тут только обнаружили, что капитана между нами нет. Старший механик был делегирован на мостик, чтобы сообщить о своем открытии.
Я вернулся к себе в каюту и не мог думать о сне. Чемодан по-прежнему старался выпрыгнуть из-под койки, но я не обращал на него внимания. В моем воображении рисовалась таинственная пластинка из слоновой кости, индус с узким темным лицом и пронизывающими глазами и, наконец, рисунки древнего гениального математика, который, может быть, задолго до Пифагора решал геометрические задачи более простым и остроумным способом, чем все последующие поколения!