Фердинанд Врангель. След на земле: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Внешность его поневоле останавливала на себе взгляд: выше среднего роста, дородный, с крупным мясистым лицом, пышными усами и столь же пышной иссиня-черной шевелюрой с редкими серебряными нитями. Говорил не торопясь, значительно, но глаза его, с легким прищуром, и форма рта, готового растянуться в улыбку, почти всегда придавали сказанному весело-добродушный характер.

Во время представления говорить было, впрочем, недосуг. Чету Врангель занимало не столько само действие, сколько наблюдение за зрителями, выражавшими эмоции весьма непосредственно — и возмущенными вздохами, и громким смехом. Занятны были и наряды. Мужчины восседали в партере в шляпах и длинных плащах, причем у некоторых торчали за поясом длинные кинжалы. Они спокойно высекали огонь и окуривали сидящих рядом сигарным дымом. Покуривали и дамы в ложах, одетые в элегантные открытые платья. Те, что постарше, прикрывали обнаженные плечи тонкими накидками. Внимание к моде проявлялось не только в нарядах, но и в замысловатых прическах с высокими башнеподобными гребнями.

На следующий день дон Мануэль Луна пригласил новых знакомых в свой импозантный и превосходно меблированный особняк на обед, во время коего, утолив предварительно собственное любопытство к приключениям их пути, откровенно рассказал и о самом себе.

— Я вырос, господа, в Кадисе, на юге Испании, — сменив добродушие на выражение горечи и боли, начал рассказ дон Мануэль. — Вторжение французов застало меня на солдатской службе в рядах королевской армии. Когда я смог вернуться домой, я со скорбью узнал, что мой отец, сестра и шестеро братьев убиты захватчиками. Я вновь ушел из дома, и мщение мое было жестоко: я убивал французских солдат и офицеров, где бы их ни встретил. За мной как за опасным бандитом была объявлена охота. Но я уже с лихвой отплатил убийцам дорогих мне людей. Я нанялся под чужой фамилией на корабль и отправился куда глаза глядят.

Мануэль Луна раскурил сигару, и лицо его приняло обычное добродушное выражение.

— И вот уже двадцать пять лет я гражданин Мексики и стараюсь честно служить новому отечеству. Я объездил вдоль и поперек всю страну, и теперь я главный комиссионер всех европейских купцов, у кого есть какое-либо дело в Гвадалахаре. Не хочу говорить лишнего, но у меня репутация человека, на которого полностью можно положиться. И это знают и испанцы, и мексиканцы, и индейцы, и коммерсанты из всех стран Европы. Честность моя в торговых делах всем известна, как и то, что я презираю мошенников и надувал. Если я кому-то прямо говорю, что он подлец, мне стараются не перечить и не возражать, потому что знают, что я готов отвечать за свои слова, если понадобится, и с оружием в руках. Скажу вам откровенно: я не уважаю мексиканцев, тех, кто у власти, за то, что они сделали с собственной страной. Эта страна достойна большего. Ненавижу, по уже понятным вам причинам, французов. Представителей великой России я встречаю в Мексике впервые, и мне хочется оказать вам любую помощь и добро. Хотя бы за то, — усмехнулся дон Мануэль, — как лихо вы проучили их главного негодяя, наглого выскочку Наполеона. Помните, в моем доме, в этом городе вы желанные гости, и любая ваша просьба будет исполнена. В ближайшие дни я свободен и уже завтра готов ехать с вами и показать вам окрестности, знаменитый женский монастырь. Говорят, у вас очаровательный сынок. Возьмите на прогулку и его. Я люблю детей и хотел бы сделать ему подарок. Если ничто мне не помешает, я постараюсь сопровождать вас и в Мехико. Со мной вы можете чувствовать себя в полной безопасности. Я знаю в лицо почти всех местных разбойников и умею ладить с ними. Меня они не трогают.

Врангель подумал, что самое время рассказать о встрече в горах с разбойниками и о том, как выручил их проводник дон Хесус.

— Это опасность действительно так велика? — спросил он, завершив рассказ, дона Мануэля.

— Ее не стоит преуменьшать. Разбойничий промысел процветал здесь столетиями. Банды договаривались между собой, чтоб не было лишних драчек, какие и кому именно «обслуживать» караванные тропы. Но при испанском владычестве с ними умели бороться более эффективно: с помощью особой полиции, акордада, которую наделили правом совершать смертную казнь. Разбойников, где бы ни схватывали этих молодцов, распинали прямо на дорогах и оставляли гнить под солнцем в назидание их товарищам. Теперь же денег на такую полицию нет. Да что там борьба с разбойниками! Нет денег даже на регулярную армию. Поэтому, как вы сами мне рассказали, солдаты и промышляют вымогательством под благовидным предлогом денег у проезжих. И где, скажите, искать сейчас самых крупных разбойников? Может, среди тех, кто, занимаясь подрядами на снабжение армии, поставляет ей всякое гнилье и неисправное оружие? Вот такие и обкрадывают, нагло и беззастенчиво, страну и народ. А обычный разбойник, кто караулит жертвы на караванных тропах, действует ныне по принципу: грабь награбленное. Честных людей они обижают редко, лишь, бывает, по ошибке.

Поскольку миссия, с какой Врангель прибыл в Мексику, уже была известна дону Мануэлю, Фердинанд Петрович решил уточнить у влиятельного купца, с кем было бы лучше встретиться в столице по интересующему его делу.

Выслушав вопрос, Мануэль Луна ответил:

— Санта-Ана — это хитрый лис. Он будет вилять и толком ничего не скажет. А вот вице-президент Барраган тот человек, кто вам нужен. Но Санта-Ану вы, скорее всего, не увидите. Он должен быть сейчас в Техасе. Считайте, что вам повезет, если вас примет Мигель Барраган.

Дон Мануэль, исполняя обещание, привез гостей в женский монастырь, однако внутрь его пройти не удалось: настоятельница, ссылаясь на устав, соглашалась пропустить лишь баронессу. Зато обогатило опытом посещение Пасео, где дон Мануэль дал возможность посмотреть накануне публичного гулянья на пригнанную сюда для наведения порядка толпу обремененных цепями преступников.

Зрелище это произвело особо яркое впечатление на малыша Вилли, засыпавшего родителей вопросами, почему эти дяди такие обросшие и страшные и почему они скованы друг с другом. Дон Мануэль восхитился любознательностью малыша и торжественно вручил обещанный подарок — большой кинжал в ножнах для защиты, как он пояснил, от разбойников.

Врангель попробовал деликатно отклонить сей дар: мол, ребенку иметь такие взрослые игрушки рановато. Но малыш Вилли, угадав смысл объяснений и что кинжал хотят у него отнять, ударился в плач. Утешая его, испанец все же настоял, что кинжал должен остаться, не у парнишки, так пока у родителей. Со временем, когда Вилли подрастет, это будет хорошая память для него о посещении Мексики.

Весть о прибытии в город супружеской четы из России, точнее из ее холодных американских колоний, возбудила народ, и теперь стоило Врангелю с женой показаться на балконе их дома, как из окон на той стороне улицы высовывались головы любопытных соседей, а внизу собирался простой люд и приветствовал их воздушными поцелуями, возгласами и взмахами рук. Поначалу такое внимание забавляло, потом стало докучать. По тем же причинам стало слишком беспокойно, из-за следовавших за ними зевак, совершать прогулки пешком, и приходилось почти всегда предпочесть экипаж.

Пора было бы и двигаться дальше. Уже несколько раз заходил дон Хесус, интересуясь, когда же намечен день отъезда. И вот все готово, но неожиданная болезнь Вилли заставила задержаться еще на несколько дней.

Дон Мануэль советовал ехать на сменных дилижансах, путешествующих от одного ночлега до другого, где дают новый экипаж и свежих лошадей. Так можно, пояснил купец, заплатив семьдесят пиастров, добраться до Мехико в шесть дней.

Однако от планов сопровождать русских знакомых испанцу пришлось отказаться. Он хмуро объяснил Врангелю, что в связи с восстанием в Техасе Санта-Ана призвал фактически в форме приказа всех состоятельных граждан пожертвовать на нужды армии кто сколько может, в зависимости от размеров состояния, и губернатор штата Халиско не разрешает ему отправиться в путь, пока он не поможет правительству тридцатью пятью тысячами пиастров.

— Вот такая у нас нынче демократия! — издевательски прокомментировал ситуацию дон Мануэль Луна.

Чтобы облегчить Врангелю переговоры в столице, испанец снабдил его рекомендательным письмом на имя вице-президента Баррагана, которого знал лично и с которым поддерживал почти дружеские отношения.

Глава четвертая

Вместо дона Мануэля, вынужденного остаться в Гвадалахаре, спутником в шестиместной карете оказался некий кругленький пухлощекий господин с глазами навыкате и короткими усами, постриженными узкой щеточкой, лет около сорока. Едва услышав несколько фраз на немецком, которыми обменялись между собой супруги Врангель, он экспансивно вскричал:

— Соотечественники! Какое счастье! Как приятно встретить на чужбине людей, говорящих на языке Гете! Разрешите представиться, Франц Шеллинг, австрийский коммерсант! А вы все же, судя по говору, не австрийцы. Скорее из Пруссии. Я прав?

Елизавета Васильевна решила чуть-чуть поиграть с ним в «угадайку»:

— Не совсем, — с улыбкой ответила она.

— Ну так из какого-нибудь немецкого герцогства или королевства, например Баварии? — приняв игру, проницательно вопросил австриец.

— Опять мимо! — рассмеялась баронесса.

— Теряюсь в догадках. Так откройте же мне!

— Мы из Эстляндии.