— Ежели по-хорошему, дней десять. А по-плохому и две недели будет, — изрек Лукин. — В основном-то — по этой реке, но и по Холитне, коя в Кускоквим впадает.
— А по-плохому — как?
— Тут заторы бывают из подмытых лесин. А то и бобры реку перегородят.
— Бобровых жил много, говоришь?
— Много, — Лукин азартно сощурил глаза, — но больше на ручьях окрестных.
— А зверь?
— Встречается. И сохатого, и медведя на воде видали.
— Пожалуй, завтра жаканом ружье заряжу. А ты, как увидишь кого, притормози и жди меня и постарайся не спугнуть.
— У меня-то ружье давно жаканом заряжено, — ехидно ввернул Лукин.
— А ты и другим дай пострелять! — наставительно заключил Колмаков.
Через десять дней, по-хорошему, как выражался Лукин, миновав берегом лишь один затор, подошли к устью Холитны, и взору открылся полноводный Кускоквим. Почти напротив соединения Холитны с большой рекой на пологом берегу виднелись дома туземного селения. Их заметили, и на берег повыскакивали голые до пояса мужчины с затейливо разукрашенными краской телами. Некоторые держали в руках копья.
Колмаков распорядился, не переплывая пока Кускоквим, пристать к поляне на устье Холитны. Бодро сказал:
— Будем знакомство устанавливать. Достань-ка, Семен, большой котел и пару топоров. В подарок им поднесем. Опосля и беседа легче побежит.
Подготовившись к встрече, поплыли в байдарке на тот берег. Высадились на некотором расстоянии от домов. Колмаков в сопровождении аглегмюта, понимавшего язык кускоквимцев, направился к становищу. Лукин шел за ними, таща за спиной мешок с дарами для туземцев. На расстоянии нескольких шагов от молча ждавших их вооруженных мужчин племени Колмаков остановился и сказал переводчику:
— Пусть позовут старшего, тойона.
Тот гортанно передал просьбу, и из дома появился пожилой вождь с орлиными перьями на голове, седовласый, как и Колмаков, с худым морщинистым лицом, на котором выделялся изогнутый, как у хищной птицы, нос.
— Мы, русские люди, — сказал Колмаков, — пришли торговать с вами и хотим жить рядом, как добрые соседи. Мы не будем причинять вам никаких обид и зла. В знак нашего доброго расположения примите от нас подарки.
Колмаков подождал, пока его краткая речь будет переведена, и, взяв в руки большой медный котел и вложенные в него топоры, безбоязненно пошел к вождю. Приблизившись, низко поклонился и передал дары сначала топоры, потом и котел.
— О-о!!! — возбужденно выдохнули собравшиеся подле вождя кускоквимцы.
— У нас есть много других нужных вам товаров, и я прошу позволения пожить на вашей земле.
Выслушав, вождь склонил в знак согласия голову и сказал свой ответ. Аглегмют перевел:
— Вождь говорит: живите, и будем торговать. Вождь доверяет пришедшим к нему с открытой душой.
Закрепляя договор, Колмаков положил руку на руку вождя и слегка сжал ее. По сигналу старейшины из дома вынесли связку бобровых шкурок, и вождь торжественно вручил ее белокожему пришельцу. Понимание было достигнуто.
Избу для торгового поста, одиночки, решено было ставить на поляне при впадении Холитны в Кускоквим. С помощью аглегмютов заготовили строительный материал, и, поплевав на ладони, Колмаков с Лукиным взялись за топоры. Через пять дней сруб был готов.
— Проконопатить и крышу доделать сам сможешь, сказал Колмаков, — а мне пора назад собираться.
Почти каждый день, пока работали, к ним подъезжали туземцы из селения с мехами для мены. Для расплаты выдавались топоры, ножи, зеркальца, разных цветов бисер. Туземцы охотно брали и табак, и имевшиеся у пришельцев короткие курительные трубки якутской работы — гамзы. В срубе росла гора обмененной пушнины — шкурки бобров, лисиц, росомах и даже несколько медвежьих.
— Не с пустыми руками возвращаться буду, — довольно говорил Колмаков.
В день отплытия он провел совещание с аглегмютами. Потом объявил Лукину:
— Вот эти трое, Макарий, Николай и Федот, готовы, Семен Иваныч, остаться вместе с тобой, подсобят. И вот еще что, — протянув тяжелый кожаный мешочек, завязанный тесьмой, добавил Колмаков, — здесь четыре медали серебряных «Союзные России», наподобие той, какой местного тойона наградили. Будешь вручать их другим тойонам, коих встретишь во время вояжей вверх и вниз по реке, тем, кто готов дружить с нами и торговать. Ежели будут потребны тебе для работы мужчины из местных туземцев, проси их у тойона с обещанием оплатить их труд подарками. Когда думаешь семью из редута забрать?
— Избу к зиме подготовлю, тогда, ежели успею, и выберусь в редут. С семьей-то полегче зимовать.