Она помогла подруге закутаться в одеяло и сама сделала то же самое.
– Пошли, – сказала она.
Лицо упавшего в костер мальчишки уже покрылось лопающимися, шипящими пузырями.
Они ступили в теплую, лунную ночь.
Клэр увидела Стивена, который лежал на земле в нескольких футах от входа в пещеру.
И при этом не испытала ни малейшего чувства – даже любопытства, жив он или уже нет. Гораздо больше ее волновала судьба того старика, который остался внутри и истекал кровью.
Стивен же в любом случае уже принадлежал к мертвым – во всех отношениях.
Но только не Эми, —подумала Клэр и плотнее прижала к себе подругу.
И не я. И не тот дядечка, что остался внутри.
А когда она услышала донесшийся снизу голос Люка – его характерный, почти сценический шепот, и приглушенные голоса следовавших за ним людей, – то почувствовала, словно из нее выпорхнула сидевшая на яйцах чайка, будто все, чего она лишилась, время рано или поздно снова вернет ей, и почти нашла в себе силы улыбнуться.
00.45.
Постарайся не убегать от боли, —думала Женщина. – Прими ее и порадуйся ей.
Этому приему ее обучили давно – настолько давно, что она и сама уже не помнила, когда именно. Однажды он даже спас ей жизнь – и всякий раз делал невосприимчивой к боли.
Она как бы приняла рану внутрь себя – в том числе и пулю, которая вонзилась ей под седьмое ребро, – окружила ее, а потом принялась убаюкивать, покуда поврежденная плоть не превратилась для нее в нечто второстепенное, незначительное, вроде поврежденного ногтя или пряди вырванных волос.
И в конце концов нашла в себе силы подняться на ноги.
Она встала, вобрала в себя влажный, насыщенный густым запахом пороховых газов воздух, и спокойным взглядом окинула пещеру.
Итак, все дети погибли.
Первый Похищенный – мертвый.
Значит, придется все начинать сначала.
Напоследок дважды пнув толстяка в живот, она заметила, как между его сомкнутыми губами наружу вырвался последний сгусток все еще остававшегося в легких воздуха.
Потом снова заглянула ему в лицо и, как и в прошлый раз, узнала его, почувствовала, что кем бы он ни был, но однажды этот человек уже посещал ее сны.
Возможно, это случится еще раз, и как знать, возможно, именно тогда она поймет причину этого странного чувства.
Женщины, ее пленницы, также исчезли. Значит, надо поспешить.
В притороченных к ремню ножнах по-прежнему лежал ее нож.
Скинув с себя окровавленную рубаху, Женщина подняла с земли орущего младенца Второй Похищенной – при ее прикосновении ребенок неожиданно замолчал.
На какое-то мгновение она заглянула в его глаза.
Их выражение заставило ее внезапно напрячься, словно они тут же уловили ее намерения – и одобряли их. Это были отнюдь не глаза несмышленого младенца. В них светилась мудрость.
И сила.
Закутав ребенка в рубаху, она стянула узлом ее нижние края у него между ногами, затем связала рукава, и в образовавшуюся петлю просунула голову, так что теперь младенец оказался у нее за спиной, плотно прижавшись животом и сидя в некоем подобии самодельной упряжи, и в то же время находясь достаточно высоко, чтобы при необходимости можно было быстро выхватить нож. Крохотные пальцы ребенка, то и дело сжимаясь и разжимаясь, ощупывали спину Женщины, словно выискивая на ней что-то невидимое.
Она быстро прошла в дальний конец пещеры.