При этом она не могла не заметить, что после того, как три года назад от рака умер его отец, Дэвид несколько изменился, возможно, даже чуточку отдалился от нее. А ведь он действительно любил этого милого, чуточку ленивого старика и очень переживал его смерть, иногда страдая от приступов дурного настроения. Когда она начинала расспрашивать его, он просто говорил, что тоскует по нему. Все это звучало вполне понятно, и все же Эми не раз задумывалась над тем, что, возможно, Дэвид – сам того не замечая – относился к отцу намного чувствительнее и проникновеннее, чем она о том догадывалась.
Работал он много – подолгу и очень старательно, словно спортсмен, бегущий на время отмеренную самому себе дистанцию. А в последнее время стал поговаривать о том, что неплохо бы бросить курить.
Эми не раз задавалась вопросом, не начал ли он опасаться смерти – как если бы кончина отца каким-то образом заставила его по новому взглянуть на и без того запутанный и во многом двусмысленный вопрос о собственной смертности.
«На том свете высплюсь», —не раз говорил он ей.
Но если так, то он и сам, скорее всего, не догадывался об этом.
Вот и сейчас он, похоже, не утруждал себя ничем, даже отдаленно походящим на подобные мысли, когда вошел в кабинет в своем застиранном красном банном халате и потрепанных теннисных тапочках без шнурков, показавшись ей таким бодрым, здоровым и даже чуточку несуразным.
– А знаешь, прошлой ночью я уже приступил к третьей позиции, – сказал он, после чего склонился над Эми и чмокнул ее в макушку, одновременно вдыхая аромат ее длинных, кудрявых рыжих волос. От жены исходили запахи мыла и шампуня с примесью масла папайи.
Эми с явным одобрением относилась к тому, что он не пользовался никакими лосьонами после бритья.
– Я знаю. Первым делом сегодня утром просмотрела самое начало файла. А тебе немало удалось сделать, да и выглядит вроде бы неплохо.
– Спасибо.
– Всегда пожалуйста.
– Кофе?
– И погорячее.
– Заметано.
Спустя несколько минут с кухни донесся его голос:
– Клэр во сколько собиралась прийти?
– Где-то к двум.
– Хорошо. Значит, успею починить шнур у настольной лампы. А то вчера ночью, часа в два, вдруг взял и перегорел. Надо будет изоляцию сменить. Не помнишь, у нас в доме есть где-нибудь изоляционная лента?
– Кажется, в подвале была.
Он прошел в кабинет и поверх ее плеча глянул на экран монитора, после чего скользнул взглядом вниз, туда, где ткань халата чуть отошла от груди.
– Ну как, получается?
– В общем-то, я даже еще и не начинала. Все о Клэр думала.
Он кивнул и отхлебнул кофе. Им и раньше приходилось обсуждать эту проблему, так что Эми не пришлось вдаваться в подробности. Дэвид полностью разделял ее позицию, поскольку также считал себя другом Клэр.
– Послушай, – сказала она, – как ты отнесешься к тому, чтобы взяться за пылесос где-нибудь через часок, а? И Мелисса поспит, и я смогу немного поработать.
– Без проблем.
Он подошел к двойным стеклянным дверям, за которыми светило яркое солнце, раздвинул их и услышал, как ворвавшийся внутрь свежий ветер взметнул лежавшие рядом с ней бумаги.
– Бог ты мой! – проговорил Дэвид. – Совсем забыл. Я же сегодня утром сделал; поразительноеоткрытие! Ты не слышала, в наших краях никогда не обитала колония каких-нибудь старообрядных хиппарей? Ну, что-то в этом роде?
Эми оторвала взгляд от монитора:
– Прости, что ты сказал?
– Сегодня утром – рассвело уже – я увидел в поле какую-то девушку. Длиннющие волосы, а наряд – в чем мать родила.